Долгая дорога в преисподню
Шрифт:
– Мы вроде и ничем не выделялись.
– Выделились. Вылил несколько тонн воды на крышу и затопили все здание.
Он смеется. Чувствуется, что его похвалили и он доволен.
– Так тебя завтра уже не будет?
– Да, завтра я уезжаю в Санкт Петербург.
Я обманул майора и полетел в Москву.
Григорий Иванович постарел. Он оторопел сначала от моего появления, а потом быстро захлопнув двери спросил.
– Ты в бегах?
– Числюсь пока так.
– Ко мне приходили, спрашивали о тебе.
– Кто? Из ФСБ или ФСК
– Нет местная милиция.
– Чего это так мелко. Раньше Сергей Васильевич посещал или его подопечные, а теперь просто... милиция.
– Сергей Васильевич на пенсии, после Сентября 1993 года, все старье по списывали и нас уже давно такие службы не опекают.
Я не верю. Слишком долго варился в их кухне и знаю что стоит каждое слово, произнесенное здесь.
– Я к вам за помощью, по старой дружбе.
– Конечно, Коленька, конечно. Может кофе или коньячку?
– Не то, не другое. Мне еще много надо сделать дел, тем более в Москве я проездом и дорожу каждой минутой.
– Никак устроился куда-то?
– Нет, все в бегах...
Мы смеемся, но Григорий Иванович натянут.
– Так, что ты хочешь от меня.
– Помнишь Сашку Казака?
– Ну?
– Так я его нашел.
– И где же этот мерзавец?
– Преспокойненько живет в Сосновом Бору под Ленинградом, а работает в охране атомной электростанции.
– Далековато забрался.
– Вроде, когда-то ты обещал мне помочь ликвидировать его, если найдем.
– Сам-то не можешь? Ты же в бегах и тебе все равно кого укокошить.
Я схватил Григория Ивановича за галстук и подтянул к себе.
– Вот сейчас и не могу. Мне нельзя, вышка засветит. Мне и так за побег тридцатку дадут, а за убийство и прикончат.
– Брось ломаться, - спокойно отвечает Григорий Иванович.
– У тебя столько покровителей, что ты и десяти лет в тюряге не просидишь
Я отпускаю галстук. Григорий Иванович поправляется и с видом победителя смотрит на меня.
– Так что с Казаком делать будешь?
– лениво спрашиваю я.
– Обещал, значит уберу, - вдруг соглашается он.
– Тогда пока.
Мы слишком сухо расстались.
В пришел в поликлинику.
– Здравствуй, Таня.
У нее открылся от удивления рот.
– Коля. Вот не ожидала. Опять в командировку.
– Нет. Пришел посмотреть, узнать, как ты живешь? Не надоели тебе эти грязные немытые тела?
Она расслабляется.
– Устала как... собака. А ты... надолго?
– Завтра вечером ты свободна?
– Свободна.
– Можно тебя пригласить... в ресторан.
– Тебе это дорого обойдется.
Мы улыбаемся как заговорщики.
Вечером у меня встреча с моей шефиней.
Алла Борисовна сидит на кровати в моем номере и слушает.
...- Пока Григорий Иванович, согласился убрать Казака, но что-то мне не понравилось в нем и я думаю, что он просто отговорился.
– Ты зря появился перед ним. Все националисты тайно работают на власть. Теперь можешь засветиться. Наверняка он уже доложил куда надо.
– Но Казака надо убрать.
– Зачем. Когда захватим АЭС, там видно будет, что с ним делать. Хорошо что ты на ученьях не очень мелькал перед ним.
– Алла, - я подождал от нее возражений за не добавленное отчество и не услышав, его продолжил, - Алла, так ты уверена, мы будем брать АЭС? Что происходит?
– Я тебе уже говорила. Сейчас выборы. Если наши победят, то ты уходишь... Операции не будет.
– А если нет?
– Значит будем брать АЭС с требованием замены власти.
– Это еще год.
– Судя по всему, да. Я уверена, что мы не победим в этот раз, эйфория по декабрьским выборам в парламент у наших руководителей очень велика и они стараются не замечать, что все крупные города России против нас.
Мы молчим и каждый думает о своем.
– Как тебе нравиться Майка?
– вдруг спрашивает Алла Борисовна.
– Пытается втянуть в свою веру.
– Ну и как, удается?
– улыбается она.
– Нет. Я ей пытаюсь разъяснить, что у меня давно веры нет, но безрезультатно.
– Майка, хорошая девочка, ты ее не обижай.
– Это не по адресу. Она кого хочешь сама обидит.
– У меня такое чувство, будь-то за мной следят, - неожиданно переходит на новую тему Алла Борисовна.
– Обнаружила, что-нибудь?
– Ага, - она кивает головой, - мои ребята нашли жучка дома. Тебе надо срочно уезжать от сюда. Если тебе в следующий раз нужна буду я, то звони ко мне домой и попроси Марфу Андреевну. Я скажу, что ошиблись номером и это значит, что в семь вечера тебя ждет машина у входа в парк Космонавтов. Только ты должен войти в парк со стороны метро, а выйдешь у офицерского общежития. Там и буду ждать.
Тревожно заныло под лопаткой.
– А ты сама-то как сюда прошла? Хвост не заметила?
– Не заметила.
– Я сегодня же исчезну.
Алла Борисовна ушла. Я спешно вскрываю чемодан, нахожу усы , парик и темные очки. Все это прилаживаю к своей физиономии. Теперь упаковать чемодан и в путь. Надо искать другое пристанище.
В холле гостиницы сидят трое молодых парней и лениво разглядывают окружающих. Они прощупывают мое новое лицо и, не найдя ничего интересного, сосредотачиваются на следующем мужике.
Переехал в гостиницу при академии наук. Вроде все в порядке. Опять иду на встречу к старому гостю.
– Коля? Какими судьбами?
– Здравствуйте, Сергей Васильевич.
Он больно постарел и поседел. Чуть скрючилось туловище, но так же хищно глядят почти прозрачные глаза.
– Совсем заматерел, - с восхищением говорит он, глядя на меня.
– Ну и глыбища. Заходи чайком побалуемся.
Я вхожу в коридор и он ведет меня прямо на кухню, предварительно захлопнув двери в гостиную.