Чтение онлайн

: Сталкер снова остановился и прикрыл глаза — очевидно, отдаваясь воспоминаниям о “совсем не икарусе” — но Сашка нетерпеливо нукнул, и он продолжил.

— Ну, лето идёт; песни наши, костры ночные до утра; трёп и чаёк у костра, водочка, конечно, “анапа” старицкого розлива — и ночные купания в Волге после, под луной в предутренний туман, когда лишь волны вокруг тебя, да белое ватное одеяло, и неземное светило в центре этого совсем неземного мира,— опять же: сталактиты, натёки, кристаллы — красоты подземные немыслимые, ‘Ж-М-Ж’ и интим в темноте пещеры неизбежный —— вспыхнуло у нас обоюдоострое чувство... По мощности примерно равное, по знаку, как водится, противоположное: у меня к ней, у неё ко мне, соответственно. Да. И до того оно было всепоглощающе, что ни до, ни после, у меня ни к кому на свете такого сильного чувства не было. Даже — извиняюсь — к тебе с Ильями и Сьянами вместе взятыми, да. А тут и папаня её на фазенду нагрянул.

«Всё,— говорит Инга,— сегодня больше не пей: будешь знакомиться».

: С тестем будущим, значит.

«Что ж,— думаю,— это как смерть: рано или поздно — а ведь никуда, в сущности, не денешься — по ряду причин, да».

— Ну, понятно, коленками друг об друга слегка позвякиваю, “зубами стучу марсельезу” — но, в общем, держусь. И почти что ничего не пью: целый день. Да. И тут случилось у нас так, что весь бензин вышел.

— Ну,— говорит Инга,— пошли ко мне, наберём. Делов-то!

: А надо сказать, дыра — где мы в тот выход расположились, из окна ингиной фазенды в аккурат, как на ладони была видна,— я, конечно, вход имею в виду, а не всю Систему. Да...

— Хватаем мы с Ингой канистру: десятку пластиковую, она всех ближе лежала,— и тут Инга смотрит на часы и говорит радостно: О! как раз папаня приехал — вот и познакомитесь. Да. И от этих слов в моей голове сильно дурно сделалось — уж лучше б я совсем не пил... Хватаю я с перепугу эту, значит, канистру — как стояла, без крышки, Ингу, вместо света — кусок плекса горящего со стола —— и вперёд: на выход. А Инге всё нипочём. Чего тут,— говорит,— рядом.

: Да...

— Доскакали до фазенды. Хорошо, наверху ветер был: когда вылезали из дыры, у меня плекс сразу задуло. А то бы я так и прибыл с ним горящем в руке под папашины очи — как с родным ему до боли красным знаменем...

..: Познакомились, да. Стою — ни жив, ни мёртв. Прямо в комбезе — как под землёй лазил,— а я его, между прочим, совсем не стираю: нет у меня такой дурацкой привычки, да. Ведь всё равно изгавнишь, запачкаешь... До сантиметра, если хочешь знать, под землёй вообще не грязь — а после сама отваливается. И стою я в этом своём комбезе, не стираном с той поры, как из армии пришёл, перед ингиным папаней на расстоянии не более метра. И пахнет от меня соответственно, да. «Всё,— гадаю,— щас пришибёт — или просто прогонит? И Инге достанется: кого в дом привела...»

— А дом-то, д о м : о...

: Сталкер снова прикрыл глаза — будто предаваясь воспоминаниям о доме,—

— Да. Я с перепугу ему чуть было так и не представился: Сталкер... Насилу вспомнил, как меня зовут на самом деле — имя своё окаянное назвал, и думаю дублём предидущей мысли: ну уж зятя-то с таким именем он точно и секунды терпеть не будет...

А папаня с мамашей — Инга небось их так заранее настроила — говорят, к моему изумлению, в один голос: «Вы уж там не поздно сегодня, по заломкам своим лазайте. Мы,— говорят,— конечно, люди пожилые, старого времени,— а сами улыбаются так ехидно,— но всё понимаем: молодость, туризм, увлечения... Только к ужину, пожалуйста, будьте. Мы и баньку затопим — чай, запаритесь — и спать вам наверху постелим: всё ж лучше, чем в норе грязной сидеть.»

— Да... И я уже совсем ничего не понимаю: крыша едет, дом стоит. Только Инга дёгтю плесканула — шепчет мне на ухо так нежно: «Ничего,— говорит,— мы, когда они уснут, всё равно к своим удерём — правда?»

: Да. Тоже мне — Гекельберри Финн. От номенклатуры.

— “Правда”,— отвечаю. А что мне ещё остаётся сказать?

: Ну, наливаем мы с ней бензин из папаниной личной колоночки — и такое у меня ощущение, что ёмкость, что у него под землёй зарыта, никак не меньше 100 кубов будет; если подкопаться к ней снизу...

: Система-то почти до фазенды по-низу доходит,— так что до конца света обеспечены бензином будем, только кранчик к дырочке присобачить, чтоб зря не вытекало,— резонирую я мысленно, наполняя пластиковую канистру свою убогую без крышечки полную — машинально, раз такая “халява, плииз”,— и идём обратно к дыре, взявшись за руки. Да. А предки ингины стоят на своём бугре и руками нам вослед машут — идиллия... И я уже размышляю про себя: последний это я раз стопы свои к дыре направляю, или пока нет.

— Да. Инга первая во вход сигает, а вход там — вертикалка, как в Дохлой и Базовой: просто провал посреди поля,— и я кидаю ей вслед — по привычке — канистру. Забыв, что она совершенно без пробки, да. Инга что-то мне снизу кричит — а что, я из-за ветра разобрать не могу. «Сейчас,— по-джентельментски сообщаю ей,— отползай, а с канистрой я и сам разберусь».

— А сам всё плекс поджигаю. А он не разгорается на ветру никак, собака. Наконец поджёг я его и сигаю с ним вниз: к Инге. Да...

: Что дальше было — трудно сказать. Я в одну сторону — Инга в другую. «Уходим!» — ору, едва прихожу в себя,— хватаю Ингу и пытаюсь отползти с ней в штрек — от огня и дыма подальше. Да... Только не сразу нам это удалось: немножко мы всё-таки обгорели.

... Добрались кое-как до грота, до своих, сидим — в себя приходим и ждём, когда дым бензиновый рассосётся. А я как представлю, как всё это представление для предков ингиных из окна фазенды выглядело — так волосы аж по всему телу дыбом встают. И на голове тоже. Да.

— В общем, ничего не попишешь: надо идти, успокаивать будущих родственников — что у нас, мол, тут всё на самом деле “хок-кэй” или типа того,— хотя я уже очень сильно начинаю сомневаться насчёт будущего родства. Да.

Короче, обнялись мы с Ингой, как в самый последний раз перед актом синдзю, поцеловались взасос, крест-на-крест и по-французски — и на выход. А я иду и думаю, что лучше меня второй раз так подорвать, чем папаню ингиного сейчас увидеть. Хотя так подорваться я никому, конечно же, не желаю. Да.

... Подходим к выходу — что за чёрт: ВОДА! ЦЕЛЫЕ ВОДОПАДЫ ВОДЫ!!! НИАГАРЫ ВОДЫ В СЕКУНДУ — и с таким изуверски бешеным напором...

— Просто кошмар, да. Но лезть-то надо!

: Вылезли кое-как. Выкарабкались. Хорошо ещё, в яме ствол осины полусгнивший валялся — по нему и вылезли. А наверху...

— Тебя когда-нибудь встречали на выходе из пещеры вместо цветов струёй из брандспойта??? — неожиданно поинтересовался Сталкер у Сашки — и тут же продолжил:

— Не трудись отвечать. Знаю, что нет. А вот меня — ДА. То есть там, наверное, были все пожарные машины, что папаня ингин за полчаса смог пригнать из Старицы. Они стояли вокруг дыры — полукругом, как фургоны белых переселенцев в индейской стране,— дышлами, то есть хоботами своими внутрь — и фигачили по дыре из всех своих стволов... Этого не вынес бы никакой южно-корейский или пиночетовский студент — уж я-то знаю, у меня потом две недели всё тело синее было, как у индийского бога Вишну. Да.