Чтение онлайн

— Как из дыры потом народ выплывал, лучше не спрашивай: не хочу вспоминать, страшно. Скажу лишь, забегая сильно вперёд, что даже в самых сухих местах пещеры после этого полива месяц ещё вода стояла на два пальца выше самого высокого предмета,— да! — и вернусь к своей печальной личной повести:

: Короче, сбросила меня эта поганая жидкость обратно — в яму. Но Ингу я им всё-таки возвратил — выпихнул из последних сил в прыжке немного выше крыши — и громыхнулся назад: в самую грязь. Душ, правда, сразу прекратился. Как по команде. И только и увидел я — лёжа навзничь в грязной луже на дне дыры, как на фоне праздничного такого первомайско-октябрьского и синего-синего неба надо мной чёрным соколом гордо реет силуэт ингиного Папани. Да. Памятник Джону Ленину — в масштабе один к одному.

: Я его сразу узнал.

Он что-то такое сказал — и исчез. И я понял, что больше меня в том доме к ужину вроде не ждут — да и во всех иных отношениях тоже. Потому что душ возобновился с новой издевательской силой, и меня понесло течением во тьму родных проходов — головой вперёд, ударяя о камни, как лодчёнку Фреда Канинга и Элли в Волшебную Страну...

— А Инга? — спросил Сашка.

— Эх! — Сталкер горестно махнул рукой,— забудь об Инге. Ингу я с тех пор больше не видел. В конце концов, обыкновенное дело, да. А во всём, как полагаю я, виновато моё библейское окаянное имя — плод профессиональных фантазий папы-историка... Бо зовись я как-нибудь иначе — этот гад, вместо того, чтоб топить меня в родной пещере в соответствии со своими партийно-антисемитскими инстинктами, руку бы подал, и на хребте бы своём в обещанную баню отволок — Ингу на одном плече, меня на другом... ну и отпоил бы, извиняясь на три такта, водочкой, настоенной на каком-нибудь семейно-фирменном листике...

— М-да,— протянул Сашка,— одного не могу понять: как это вы в 82-м году ухитрились её Изаурой прозвать — когда фильм только сейчас вышел?

: Сталкер включил свет и внимательно посмотрел на Сашку.

— А ничего котелок, варит — хоть и замедленно... Так ведь на то и авторская гипербола, да!

— Я так и знал,— сокрушённо сказал Сашка,— брехало несчастное... Ври — так хоть красиво!

— Да разве ж это — не красиво?! — искренне удивился Сталкер.

— Ну тебя... Непонятно только, какого чёрта ты всё это плёл — вместо работы.

— Сашка включил питовскую систему и посветил в сторону завала.

— Эх,..— Сталкер развёл руками,— “да если б я знал это сам”... А может, от того — что не об одной вашей Даме тут сочинять можно? Или, может, потому, что если я когда-нибудь встречу такую — и только такую! — то всё-таки обязательно женюсь?

— Ты?.. — подозрительно поинтересовался Сашка,— а как же папаня?

— Да уж с папаней я как-нибудь,— Сталкер вздохнул,— в конце концов, Коровин свидетель — нет во мне ни капли семитской крови... К сожалению, да. А остальное — ‘обыкновенное тело’...

..: ХР-РЯПС!!! — ухнули в шкурнике Чёртового лифта обрушившиеся камни, пулей щёлкнул возле уха раздавленный кремниевый клин —

— и в гроте повисла тишина.

— Созрел, значит,— заметил Сашка, потирая ухо: если б на сантиметр левее...

— Обыкновенное дело,— отозвался Сталкер,— давай поглядим, что мы тут напакостили...

— И мы углубляемся в изучение того, что нам предстоит сделать. Только это уже, наверное, будет “завтра” — нашим условным “завтра” — не потому, что мы устали, нет,— а оттого, что скоро могут проснуться Пищер с Питом — а значит, нам пора возвращаться в грот.

: Должны же и мы хоть немного поспать???

— Обыкновенное дело: ДА.

ГОЛОС ВТОРОЙ — ПАНТЕОН :

... А ещё говорят — так было:

Залезли как-то раз три студента-спелеолога — или, быть может, просто приятеля — в одну пещеру в Крыму и нашли там клад. Может — золото, может — монеты, может — рукописи старинные; а может и оружие —— кто знает?.. Вылезли двое наверх, верёвку за собой с кладом подняли — а третий пока внизу оставался: он им мешки с кладом к верёвке привязывал.

— Двое же вылезли, чтоб легче вдвоём мешки поднимать было.

И вот отвязали два эти приятеля мешки от верёвки, начали её вниз спускать — да уронили. То-ли конец её к дереву или камню привязан плохо был, то-ли дерево это гнилое попалось... А страховки никакой у них, конечно, не было: одно слово — чайники.

..: Посидели они над входом в дыру немного, подумали — ну и надумали, что без посторонней помощи им своего друга из пещеры не вызволить; а как на помощь звать, когда такое богатство руки жжёт? Да и на двоих делить — это не на троих соображать...

— Не сразу они, конечно, до такого додумались; кто-то первый должен был это сказать, а первому ох как нелегко говорить такие вещи! Но сказано — сделано. И отправились они домой.

Да только до дома добрались, развязывают мешки — а там не клад, а дерьмо. То-ли товарищ их так специально сделал, то-ли ещё что... Кто знает? Но сам он в этой пещере так и остался: как остаётся информационная матрица умершего насильственной смертью, но не похороненного человека на месте его гибели,— и образуется энергетический фантом, призрак, навечно связанный с этим местом. Или с ситуацией, месту этому отвечающей — в конце концов, что есть “место”? Пятачок земли — или площадка?.. Грот в пещере — как комната в замке — или вся пещера, или же весь замок?? Ситуация, информационно схожая, то есть такая же — что возникнет в любом месте этой пещеры, или же в любом похожем месте пещеры иной,— или пусть не в пещере, но просто под землёй — в чем-то сходных обстоятельствах,— сходных пусть неуловимым кодовым штрихом, замком, ключиком...

: Сам по себе он не существует — как не существуют сами по себе персонажи книг, магнитных записей и кинофильмов,— но когда мы раскрываем книгу или смотрим фильм, слышим чей-то рассказ — в нашем сознании возникают образы лиц, описанные хранящейся в книге или на ленте информацией,—

— И точно так же оживает дух этого человека, когда мы приходим в пещеру: в место, с которым он связан информационно, как герои книг — со страницами книги, сколько её ни тиражируй. И потому его можно встретить в любой пещере — ибо отличия их друг от друга для сущности его не более, чем бумага книжных страниц для описанных в них героев. Только Дух человека — информация о нём, запечатлённая в камне — энергетически отличается от вымышленных персонажей. И степеней свободы у него много больше.

... Говорят, зовут его все Белым Спелеологом, и ходит он вслед за группами туристов под землёй — специально разгильдяев и разных вредных типов высматривает. И не дай Бог, попадутся ему какие-нибудь чайники бойкие. Он тогда и пикеты ориентировочные перепутает — или так спрячет, что вовек не найти — и узлы на верёвках, слабо затянутые, распустит,— а то и вообще все верёвки вниз сбросит, как и ему когда-то.

: Так или нет — да только действительно под землёй всякие странные, а то и страшные истории происходят. А особенно он не любит, говорят, плановых туристов, официальных спелеологов и “спасателей”. Этим ему вообще лучше не попадаться. По крайней мере — живым. Правда, если ему хороший человек встретится — который сам по себе ходит или с группой настоящей — маленькой, без шума и гама; такой, где все друг другу — действительно друзья и вниз за красотой подземной спускаются или чтоб постичь Мир Подземли — а не на время, рекорды ставить, по верёвкам лазая — как нормы ГТО сдавать,— так он им специально такие пещерные красоты и тайны открывает-показывает, что никому из смертных себе даже не вообразить...

Что ж: может, и правда. Ведь те два его бывших приятеля — что погубили его когда-то — так и погибли под землёй. Не судьба им была больше под землю спускаться. У одного верёвка лопнула — когда он как-то без страховки на даче полез известное место чистить,— а на другого плита упала: в подземном переходе, и сверху гружённый щебёнкой “камаз” для надёжности. Вот так.

— ЛЕГЕНДЫ?.. Пусть. Только не из пустого места эти легенды берутся. Не может человек придумать того, чего в Природе уж совсем быть не может < даже чёрт, как известно, является комбинацией весьма распространённых деталей; маски колдунов, замечательно отображённые в гротах массива Тассили, вполне могли подвигнуть христианских миссионеров “первого поколения” на отождествление языческих культов с нечистой силой,— а прообразы сказочных драконов господствовали в небе Земли во время образования пластов мела и известняка; в пещерах, образовавшихся в этих пластах, спустя миллионы лет жили люди — и “считывали” во сне или же “под мухомором” или пеотлем отражённую в них информацию — выводы делайте сами >. Ведь если разобраться — как случилось, что разные народы в разное время — культуры разные, и никаких связей или же влияний, заимствований! — говорят практически об одном и том же?