Долгая осень
Шрифт:
– Хой! Не сюда!
– резко схватил свою кружку и отстранился Ларге, прежде чем неудавшийся пьяница с утробным 'Баааа', упал на стол. Потоки вонючей жижи полились во все стороны, кто-то вскрикнул и тоже отшатнулся, но было поздно. Только ловкий наемник успел не попасть под зловонные брызги.
– Да я щас тебя!
– схватил пьяницу за плечо сосед. Жилистый и худой мужчина с руками и лицом плотника одной рукой пытался отряхнуть свою забрызганную серую мантию, второй теребил распластавшегося по столу в луже собственных отходов старика.
– Ыыыы!
– проревел тот и, откинув голову, схватился обеими руками за стол и, запрокинув к потолку шею, дико выпучил глаза и громогласно завыл в потолок.
– Ты чего творишь???
– в ужасе отшатнулся от него плотник, он хотел сказать что-то еще, но его слова потонули в диком, перекрывшим и музыку, и веселые крики вое. Не меньше половины собравшихся в зале гуляк обернувшись к стене, выли на все лады. А когда закончилась первая волна крика, они, словно повинуясь какой-то единой, только им ведомой воле, повскакивали со своих мест и с пола и бросились к дверям. Озадаченные первым впечатлением гуляки уже успели испугаться и с жалобными, полными ужаса криками тоже поспешили покинуть распивочную. Началась давка. Дико вращая глазами, сумасшедшие выли, били и кусали окружающих. Разрывая в клочья одежду, мужчины и женщины с диким воем метались по залу. С искаженными чудовищными, исполненными нечеловеческой дикости, гримасами лицами, они, словно загнанные в ловушку животные в поисках выхода бросались друг на друга и на посетителей. Один - тот самый старик, который завыл первым, перевалился через стол и попытался вцепиться в бедро Ларге, но тот с кошачьей грацией увернулся от нападавшего, подхватил от стены свою палку и без размаха стукнул нападавшего древком промеж глаз. Старик взвыл еще громче и бросился к уже разбитому кем-то окну. Миг и он выскочил наружу. Ларге подпрыгнул следом и, оттолкнувшись ногами от скамейки, очутился во дворе. Дал пинка какому-то вставшему на четвереньки и воющему на забор моряку. Охваченные массовой истерией люди бежали к углу - к малой Портовой улице. Другие же - кому посчастливилось вырваться из охваченного паникой зала, размахивая руками с дикими, полными ужаса призывами о помощи, бежали в противоположную сторону - к торговой площади. Приметив опытным взглядом, что сумасшедшие не кидаются на людей если те не стоят у них на пути, Ларге бросился следом за скачущими на четвереньках к пирсам.
– Хо!
– выскочив на набережную, только и воскликнул он и едва успел увернуться от проскочившего мимо и плюхнувшегося на четыре конечности толстяка-барабанщика из компании гармонистов. С моря надвигался тяжелый, слишком тяжелый, чтобы подняться много выше набережной, серо-черный маслянистый туман и вообразившие себя стаей собак граждане - матросы, торговцы, солдаты, бродяги и грузчики с диким остервенением выли на это уродливое клубящееся облако. Приглядываясь к этой апокалипсической картине, Ларге аккуратно лавировал между упавшими на колени и воющими на пирсы сомнамбулами. Туман впереди поднимался все выше и выше, пока не начал переливаться через набережную и не пополз по мостовой. Когда он поглощал вставших на четвереньки людей-собак, те пронзительно взвизгивали и выбегали прочь. Но это длилось недолго. Ларге даже не успел подойти достаточно близко, чтобы разглядеть, что же является источником тумана, как тот пошел на убыль. С туманом начал стихать и вой. Сомнамбулы растерянно замолкали и в бессилии валились в грязь. Повсюду слышались жалобные, плачущие стоны. Осторожно потыкав палкой какого-то печально всхлипывающего господина, Ларге присел рядом на корточки и протянул руку.
– Оставьте меня!
– заплакал несчастный. Наемник поднялся на ноги и огляделся. Вверх по улице, в толпе уже подавшихся на место происшествия любопытных он заметил две знакомые фигуры. Высокого, плечистого, сутулого и вооруженного револьвером доктора и размахивающего фонарем, исполненного евангелической серьезности Турмадина. Осторожно, чтобы не попасться на глаза бывшим коллегам, наемник покрепче сжал свое оружие и, пятясь, отступил в тень.
Глава 12. Предатель.
Утром зашла наставница Салет. Вошла в комнату и поставила на стол свой кожаный докторский саквояж. Словно почувствовав ее приближение, проснулась и Мариса. Открыла глаза и, заложив руки за голову, уставилась в потолок.
– Холек - обратилась наставница - сходите к мяснику. Купите холодного мяса, масла, зелени, белого хлеба и сыра. И обязательно не забудьте вот этот чай.
И она ловко начертила на клочке бумаги какую-то совершенно неведомую детективу закорючку. Вертура сонно кивнул, намотал на ноги портянки, надел сапоги, накинул плащ, взял корзинку для еды и вышел в коридор. На улице было холодно и мокро. Туман прошел и его снова сменил ледяной осенний дождик. Когда детектив вернулся, дверь была незаперта. Жарко горел камин. От его ровного пламени в комнате было одновременно жарко и свежо. Едва различимый запах какого-то диковинного магического эликсира разливался по комнате. За раздвинутыми и подвязанными шторами белело утреннее осеннее небо.
– Марк - радостно позвала с кровати Мариса. Вместо вчерашней верхней одежды на ней была ее твердая крахмальная ночная рубаха, волосы причесаны, а сама кровать аккуратно перестелена.
– Как ты?
– доставая из корзинки еду, спросил детектив.
– Отлично! Лучше чем когда бы то ни было - весело закивала писательница - правда леди Салет исколола мне все руки. Немного болит.
И она продемонстрировала прижатые к локтям тампончики.
– Ну же, что ты там копаешься! Давай сюда - Мариса резко уселась на кровати и потянулась к корзинке - так хочется есть... Бррр, что так холодно!
И она стремительно навертела себе бутерброд. Вертура налил воды в кофейник с длинной ручкой и поставил его в огонь. Подогнув ногу, он уселся на пол спиной к кровати и откинул на перину голову. Он пожил руку на колено, прикрыл глаза, сидел и слушал, как в камине потрескивает огонь, и как Мариса энергично хрустит переложенными мясом и сыром листьями капусты.
– Спасибо тебе - прожевав половину огромного бутерброда, внезапно сообщила она. Отложив еду, отерла руки о полотенце и запустила пальцы в длинные волосы детектива.
– Мне?
– изумился тот - мы чуть не погибли, и это все моя очередная дурацкая идея.... Райне еще припомнит мне вчерашнее...
– Нет - лаская его шею, заверила писательница - все в порядке. Мы сделали все, что от нас требовалось. Такое у нас служение. Леди Салет сказала, что, возможно теперь удастся разгадать загадку этого корабля, а если он еще раз появится в наших водах, его потопят лазером или ракетой и никакие баронские запреты уже не помогут ему. Если бы не мы, погибли бы люди капитана Вайриго, а мы бы так ничего и не узнали. Они бы не смогли вернуться и остались бы там навсегда. Так что мы герои. И знаешь... еще я теперь гораздо лучше понимаю и тебя и всех остальных. Раньше я думала, как Райне - ну играются большие дядечки в детективов, в полицию, ну как я со своими книжками, или она со своими домашними хозяйствами. Это у вас такая опасная игра, как с мечем на кабана, или рыцари на турнире. Нет, чтобы жить как нормальные люди. А вчера вы с Ленаем знали на что идете, боялись, не хотели, но шли. Это я даже не думала, что может случиться что-то такое. Потому что первый раз ничего не знаешь и не так страшно. А вы были просто настоящими героями.
– Герои - фыркнул детектив - да я... чуть Богу душу не отдал. Я вообще боюсь океанов и волн. Ненавижу шторм, ненавижу когда под ногами нет земли, и еще и качает. А тут, и еще это окно.... Ловко ты его закрыла.
– Леди Салет же сказала, что в состав препарата входит какой-то транквилизатор - улыбнулась Мариса - никаких возражений - все равно вы отлично справились.
– Ага, жди. Вот сколько живу, все не могу понять, где все те смельчаки и герои, что так любят бахвалиться по кабакам, и разглагольствоваться о своей преданности господу, королю и собственным принципам? - взял корзинку, намазал маслом и положил себе на мясо сыра детектив - отчего-то они в такие рейды не ходят. Мы конечно герои, но это был просто полный....
– ... Люблю тебя за твою скромность!
– Мариса попыталась поцеловать его, но детектив был слишком увлечен бутербродом.
Он смущенно встал и налил полфужера вина, заварил чаю и смешал одно с другим, как написала в записке наставница Салет. Передал фужер Марисе.
– И вообще меня даже от воспоминаний вчерашнего уже штормит - вставил он свое слово, пока писательница пыталась понемногу пить свой горячий крепленый вином чай - я вот так и не понял, мы кода поднимались на волнах, мы отрывались от воды или нет? А вон еще есть герои, которые летают на воздушных кораблях. Никогда не сяду, даже если крест за храбрость дадут. И вообще, куда это нас вчера занесло? Леди Салет что-нибудь говорила? Они вообще видели, что там происходило? Уверен, со стороны было очень даже жизнеутверждающее зрелище. Особенно наши лица.
– Она сказала, что это край мира - отставив так и недопитое вино, отвечала писательница с легкой усталостью в голосе. Она сидела, откинув голову на широкую спинку двуспальной кровати, поджав колени и закутавшись по самый подбородок в плед. Недовведенный бутерброд остался на столике рядом с альбомом модной гравюры и подсвечником.
– Ну там, на краю мира, все иначе и люди под воздействием иных законов физики превращаются в чудовищ, как люди-собаки или что похуже. У тебя не бывало такого. Когда леди-наставница говорит, как будто кружится голова. Все вокруг становится таким четким и ярким. Я помню, о чем мы говорили, но не помню ничего конкретного.... Обычно у меня отличная память, но тут что-то не так.