Чтение онлайн

Он был прав, и оттого на душе у Жанны стало ещё гаже.

– Кто ты, рыцарь? – спросила фея, обходя Берта по кругу. – Ты не такой, как другие.

– Оттого, что не спешу гоняться за вами по поляне, гикая и задирая юбки? Ну нет, мадемуазель, это не для меня.

– Он испугался! – захихикала вторая.

– Но он сейчас всё исправит, – третья шагнула ближе к рыцарю, нарушив круг. – Подари мне поцелуй, рыцарь. Может, тогда мы поймём друг друга?

– С удовольствием, мадемуазель, – улыбнулся Берт.

– Стой! – закричала Жанна, но он словно не услышал.

Фея властно обхватила его голову руками. Берт крепко обнял её, прижимая к себе, и девушка приникла к его губам.

И через мгновение вздрогнула, отстраняясь.

– Муж корриган! – взвизгнула она, тщетно пытаясь вырваться из его объятий.

– Неужто неприятно? – восхитился Берт, тиская её задницу. Фея наконец сумела освободиться и отскочила от него, как от раскалённого котла с кипятком.

– Fil a putain, del glouton souduiant[2]! – бросила она, растворяясь в темноте. Следом исчезли её сестры. Берт радостно засмеялся.

Жанна в ужасе смотрела на него. Впервые она видела человека, который вот так просто поцеловал фею. И уж точно никогда даже не слышала о том, кто не поддался бы после этого её колдовской власти.

– Видишь, колдунья, – сказал Берт, – иногда и странные существа поддаются на человеческую удочку. А какие они знают выражения!

– Кто ты такой, Берт? – тихо спросила та, позабыв о верёвках.

– Разве это имеет значение?

– Да, чёрт побери! Ты поцеловал фею!

– Не могу спорить, колдунья, здесь твоя правда. О, нет, теперь ты сама будешь для меня феей! Маленькой, красивой, рыжей феей. Ты ведь не против? Думаю, нет. Ты очень похожа на этих трёх девиц, сбежавших, будто я прокажённый. Даже ругаешься им под стать.

– Тебе бы шутом стать, мессир, чьего настоящего имени я до сих пор не знаю, – Жанна почувствовала, что остывает. Спорить с этим рыцарем она не могла.

– Ну, когда-то я этого и хотел, – Берт проверил верёвки и слегка ослабил их. Жанна потёрла свербящие запястья и взглянула своему мучителю в глаза. Те смеялись. – Я пытался стать шутом, но увы, шут, как думают дворяне, должен быть щуплым и низкорослым, а лучше калекой или уродом – так, чтобы весело смотреть на него было. Сюзерен мой лишь посмеялся и велел принести меч и доспехи. Да, один-то раз я его потешил, но на этом всё и закончилось... Ты ведь хотела уйти, верно?

Жанна помотала головой.

– Ну, милая фея, не стоит. Чего тебе делать одной в тёмном страшном лесу? Если уж хочешь сбежать, так делай это днём.

Она снова помотала головой, и рыцарь наклонился к Жанне.

– Я ведь говорил, – Жанна почувствовала, как щеки коснулась дыхание Берта, – мне нравится твоё упорство. Но это вовсе не значит, что я позволю тебе сбежать.

Она лишь кивнула, не в силах сопротивляться – даже словами. А потом закрыла глаза. Сегодня она проиграла.

Утром её разбудило весёлое потрескивание углей. Берт успел собрать хвороста и даже сходить куда-то за водой – насколько помнила Жанна, назад по дороге журчал ручей. Рядом с костром валялся убитый заяц.

Берт спокойно освежевал его и поставил котелок на огонь, после чего поинтересовался у пленницы – не станет ли она обваривать его, если он пустит её к похлёбке? Жанне вовсе не хотелось остаться без еды, а в удачу подобного фокуса она не верила, так что удовлетворённый ответом Берт развязал её и позволил взять ложку. Ложек у него оказалось две – значит, точно заранее знал, куда едет и зачем. Жанна с наслаждением поела, отметив про себя, что готовил Берт удивительно хорошо для рыцаря. Казалось странным, что в доме Жана он не кашеварил, и приходилось давиться стряпней хозяина и его эсквайра. Но тут Жанна вспомнила, кем он был в Монтендре, и приуныла.

– Я же обещала тебе не плескаться кипятком, – сказала она, заметив, что Берт не спускает с неё глаз.

– А я не поверил, – усмехнулся тот. – Твой язык – язык змеи, женщина. Не жди, что я отвернусь хоть на мгновение.

Сомнений в этом не было никаких. Слишком уж хитрой бестией оказался бывший палач мессира д’Олерон, чтобы его можно было так легко провести.

Вот и сейчас он, едва Жанна закончила есть, снова набросил на неё верёвку и подсадил на коня – спереди, а не сзади, как поступил бы человек благородный, вынуди его судьба делить с женщиной одну лошадь. Берта же больше интересовало безопасное путешествие, а не подобные глупости. Руки колдуньи опухли и сильно болели, и она знала, что если просидит так ещё несколько дней, шрамы останутся на всю жизнь.

– Быть может, всё же расскажешь мне, кто ты такой на самом деле? – спросила она, глядя на проплывающие мимо деревья. Лес не становился реже, никаких деревень здесь и в помине не было, лишь один старый хутор однажды показался вдали, да так и исчез в лесном море. – Кто я, ты знаешь.

– Я шут, рыцарь и палач, дурак, убийца, – спокойно ответил Берт. – О которой из моих масок ты хочешь чтобы я рассказал?

– Обо всех, – потребовала колдунья.

Берт рассмеялся.

– Нет, милая фея, выбирай одну. И подумай, прежде чем назвать ответ.

Она уже знала о его маске дурака, когда он лишал жизни по приказу Жана тех, кого не мог убить сам Солнечный рыцарь. Ночью Берт рассказал о том, как он не сумел стать шутом. Кто же остался?

– Расскажи мне про палача, – сказала Жанна. Она забыла, что связана, забыла, что этот человек убил Эвена – сейчас она хотела лишь узнать правду о нем.

И Берт заговорил.

Жил однажды при дворе английского короля юноша по имени Ламберт Клиффорд, и не было у него почти ничего, окромя меча, доспехов, коня да небольшого поместья, что осталось после отца. Не желал он ни славы, ни богатства, а только смотрел в горы да мечтал – и его сторонились, почитая чудаком. Дед сэра Ламберта погиб в боях с шотландцами, отец выступил против короля, попал в плен и был повешен. Вот и остался один Ламберт. Служил он сквайром то у одного, то у другого рыцаря, и везде оказывался не к месту и не ко времени. И долго бы ещё влачил такое существование, если бы не Французская волчица – королева Изабелла.

Англией тогда правил Эдуард II, и ни для кого не была секретом его любовь к молодому Хьюгу ле Диспенсеру, а Изабелла оставалась вдовой при живом супруге. Да только не такова была Волчица, чтобы сдаваться. Сбежала она с любовником, а вернулась уже во главе армии. Тут и настал конец страданиям.

Посадила Изабелла бывшего мужа в тюрьму, а после, решившись, и казнить велела. Да только Эдуард умирать просто так не хотел, вот и заключил договор с одним из могущественных духов, а тот пообещал: если кто ранит королевское тело, такую же рану получит и сам. Взамен, правда, сам король тоже не мог никого ни убить, ни ударить, да только в тюрьме ему этого и не надо было. А Французская волчица дала знать прямо – короля надо убить. Иного она не потерпит.

Задумались палачи. Призвал сэр Джон Мальтраверс корвуса, рассказал ему, как хотел в детстве убить отца – ведь за тайну надо платить другой тайной. Корвус же поведал: да, так и есть, но договор касается только ран на теле. Снаружи. Если же убить короля так, чтобы не осталось никаких следов, убийца останется безнаказанным.

– А как же яд? – спросил тогда Мальтраверс.

Про яд, сказал ему корвус, король тоже подумал. Ведь если человека отравят, тело его почернеет, скрючится, а значит, убийце не жить. Хитёр был Эдуард, от всего защитился, да только Волчица плевать на то хотела. Отдала она приказ, а вы уж сами думайте, как его исполнить.