Чтение онлайн

Лиам начинает аналогичную речь, которую я слышала в Союзе. Похоже, их встречи привлекали так много людей, что они больше не собираются у «Голодного кабана».

— Принцесса? — Амелияя касается моего рукава. — Вы хотите остаться здесь или пойти в книжный магазин?

Она не повышает голос, и, когда вокруг нас так шумно, невозможно, чтобы кто-нибудь слышал, как она называет меня принцессой. Но взгляд Лиама падает на нас в тот момент. Признание мелькает в его глазах — я уверена, он не только узнал меня, но и Бертрама с Амелией.

— Пойдем, — говорю я Амелии. Я приехала сюда, потому что хотела поговорить с мистером Уэллсли, и мне нужно быть дома, прежде чем Эдвард вернется. Зная о невротическом беспокойстве Эдварда о моем местонахождении, не хочу, чтобы он вернулся и не нашел меня.

На нашем пути к «Книжному червяку» мы проходим обувной магазин. Говорю Амелии и Бертраму, что мы встретимся в обувной мастерской, так как она находится всего в нескольких минутах ходьбы от «Книжного червя» и ухожу прежде, чем они начнинают протестовать. Хочется дать им некоторое время вместе.

Прежде чем добираюсь до книжного магазина, кто-то хватает меня за руку. Я кручусь, используя каратэ, чтобы отбиться, и другой человек хрюкает от боли.

— Я думал, что видел Вас в толпе, — говорит Лиам, потирая руку. — Поскольку это магазин вашего деда, думал, что вы можете приехать сюда, поэтому решил испытать свою удачу.

— Для меня большая честь, — говорю я, не сдерживая сарказм от моего тона. — Должно быть, было много людей, которые хотели задать последующие вопросы к той речи, которую вы говорили. Это заставляет задуматься.

— О, это, — он, кажется, гордится собой. — Мне потребовалось несколько месяцев для проведения опросов и найма помощников. Я тоже был поражен результатами.

Я кусаю губу. Люди были полностью взбешены его речью.

— Почему ты сделал ставку с лордом Харрингтоном в начале?

Некоторое время он молчит.

— Мы с Эдвардом выросли вместе в Энрилте. Мы были того же возраста. С тех пор, как я мог ходить и разговаривать, мои родители научили меня, что принц был особенным. Я всегда должен уступать его требованиям, никогда не должен оскорблять его, и как бы он ни относился ко мне как к другу, мы никогда не будем равны.

На его лице появляется кривая улыбка. Неудивительно, что он присоединился к Союзу. Когда впервые встретила его во время медового месяца, подумала, что он не искренен в его дружбе с Эдвардом. Да, если он был вынужден относится так к Эдварду с детства, это, должно быть, сделало его горьким и обиженным по отношению к сверстникам.

— Все девушки в деревне были увлечены принцем. В их глазах он был сродни божеству. У него было все — внешность, богатство, положение. Им было все равно, что к нему нелегко подойти или может не хватить обаяния. Если бы Эдвард не обладал этими внешними факторами, он вряд ли смог бы привлечь женщин только своим характером.

Я так не думаю, хочу сказать. Иногда Эдвард может быть неприятен, но Лиам не испытал того, что показал мне Эдвард. Хотя должна сказать, что Эдвард может быть отдален и холоден, когда захочет. Только среди самых близких он раскрывает свою заботливую, чувствительную, даже кокетливую сторону.

— Я всегда был лидером в своем классе, — говорит Лиам, сузив глаза. — Но знаю, что, как бы я ни учился, никогда не смогу достичь высокой жизни. Вы хорошо знаете, что «Принцесс-колледж» выбрал Генри вместо меня. То, как Ателия действует — предпочтение наследственным связям, а не фактическим заслугам, означает, что интеллектуалы, подобные мне, никогда не будут оценены по достоинству. Итак, когда Чарли Куинн начал распространять листовки о своей миссии, я был заинтригован. Обнаружил таких же людей, как я, тоже недовольных этой несправедливой, предвзятой системой, — его глаза теперь светятся. — Мы хотим изменить эту несправедливость, мисс Уилсон. Этот отчет о землевладении является лишь первым шагом. Мы не успокоимся, пока не будут отменены все звания пэров. Парламент — это всего лишь группа привилегированных членов, которые не интересуются народом, несмотря на их требования. Как они могут знать, чего мы хотим, когда они никогда не работали даже один день в своей жизни?

— Итак, вы говорите, что хотите отстаивать радикальные чувства в народе? — говорю я. Не то чтобы я поддерживаю эту наследственную культуру, конечно. Но то, как он делает, вызывает беспокойство. — Что ты планируешь делать?

Он дает мне еще одну его загадочную улыбку.

— Присоединяйтесь к нашему Союзу, мисс Уилсон. Мы могли бы использовать кого-то ценного, как вы.

— Потому что я ударила Фремонта? — слова вылетают изо рта, прежде чем я могу остановиться.

— Я никогда не забуду его окровавленый нос и взгляд на его лице, — он ухмыляется. — Ну, если вы когда-нибудь передумаете, дайте мне знать.

Он дает мне карточку. Она простая и белая, в отличие от причудливых ароматических карт, которые благородные дамы используют, когда они звонят друзьям и знакомым.

— Вы могли бы сделать гораздо больше, чем быть внучкой владельца книжного магазина.

— Кэт, я тебя ждал, — говорит мистер Уэллсли, выходя из магазина. — Пойдем, тебе понравится новая история…

С благодарностью я следую за своим «дедушкой» в «Книжный червь». Но пока не избавилась от Лиама, не могу полностью его избежать. Толпа на городской площади не похожа на то, что я видела раньше. Если он побудит людей к восстанию, как это случилось в Морине, будут большие неприятности.

Ночью я жду Эдварда. Уже почти полночь, когда он заходит, выглядя измученным, но, клянусь, он отступает на шаг, когда видит меня.

— Кэт, — говорит он, поднимая руку, как будто у меня инфекция. — Тебя не должно быть здесь.

Выглядит так, как если бы он был девой, которая должна защищать свою репутацию (как забавно), но я понимаю.

— Извини, но я должна поговорить с тобой. Скучаю по этим ночам, когда мы разговаривали вместе. Ненавижу спать одна.

Он смотрит на ковер.

— Я чувствую то же самое.

Сажусь на стул у окна.

— Сегодня на городской площади собралось огромное собрание. Лиам говорил с толпой.

Эдвард тоже садится, но он бережно относится к уважительному расстоянию между нами. Он почти чувствует, что мы вернулись к тому, когда он за мной ухаживал, хотя иронично, что тогда Эдвард не так заботился о моей репутации, как сейчас.

— О несоответствии землевладения? — Эдвард поглаживает свой лоб. — Мы с отцом тоже обсуждали этот вопрос в последнее время.

Показываю ему рукопись, которую взяла, пока Лиам говорил. В заголовке говорится: «Голодные работники объединяются: узнайте, как заставить ваш голос быть услышанным». Там же есть дата и время следующей встречи.

Эдвард читает содержимое накладной.

— Я не удивлен, что у него будет конфликт с аристократией, — тихо говорит он. — Лиам скрыл злобу в отношении пэра, так как он был молодым мальчиком. Он умный и трудолюбивый, не сомневаюсь, но никогда не мог стать членом парламента или сделать отличное имя для себя. К сожалению, в этой стране связи и богатство важнее, чем достоинство.