Чтение онлайн

— Вкусно, — выдохнул он.

— Из совхоза «Бугры».

— А что так долго торгуете?

— Да, припозднились. Отпустила утром литров пятьдесят… Нормальное молоко. Так возьми и скисни в чистую простоквашу. Пришлось ехать за новым.

— Когда скисло?

— Часов в десять.

Из дневника следователя.

Прокурор сказал, что я борец… Комплимент или шутка? Тогда против чего же борюсь?..

Идеологической борьбой я считаю не только борьбу против империализма. Борьба с Калязиной — какая? Разве мы с ней что-нибудь делим? А борьба с мещанином разве за шмутки? А борьба с обывателем, с карьеристом, с подлецом, с дураком — какая? Это же борьба идеологическая. Когда я вижу тётю, замотанную в чернобурку, распаренную, но не от чернобурки, а от рулона ковра три на четыре, который она счастливо тащит на своём чернобуровом плече; когда я этой тёте иронично улыбаюсь, зло и намекающе, неужели и в этом случае я веду идеологическую борьбу?

Добровольная исповедь.

Оказывается, Рябинина занимает смысл жизни. Я ему отвечу…

Ну, о будущем говорить не стоит. Уверена, что любой из нас не возражал бы, чтобы после нашей смерти не было бы ни будущего, ни поколений. И это естественно: я умер — и мир должен умереть. Теперь о существе.

Возьмём работу, которая хороша когда от неё получаешь удовольствие. Еда для чего? Для удовольствия — не для калорий же. Любовь? Для удовольствия: когда мы обнимаемся, то меньше всего думаем о продлении рода человеческого. Спорт, зрелища, гостехождения, туризм, спиртные напитки… Всё для удовольствия. Так о чём же тут думать? Человек живёт для наслаждений. И больше ни для чего.

Людей можно делить по разным признакам, но, кроме всего прочего, они делятся ещё и по тому, кто, как и чем наслаждается. Человек выпил стакан «Плодоягодного» и понюхал кусок магазинного студня — это один уровень. Человек просмаковал рюмочку шестнадцатирублёвого коньяка и съел ломтик ананаса — это другой уровень.

Я хочу сказать, что смысл жизни заключается в умении жить со смыслом. А уметь жить со смыслом — это уметь красиво наслаждаться.

Следователю Рябинину.

Хочу сообщить вам два факта, которые могут пригодиться в вашей работе. Факт первый: огурец погибает не оттого, что сорван, а от нервного потрясения, когда к нему тянется рука человека. Факт второй: в Аргентине один садовник научил кактус четырём правилам арифметики. Если что узнаю ещё, то сообщу.

Уважаемая гражданка Федотикова!

Благодарю вас за удивительные факты, о которых я узнал впервые.

Осень горела за окном желтизной листьев и последним теплом горящего и негорячего солнца. Осень приглушила и городской шум, смазав летнюю звонкость голосов и трамваев. Осень, осень…

Она вроде бы расправилась не только с солнцем и деревьями, но и с ним, с Петельниковым, лишив его привычной работы, — теперь он искал не преступников, а духов. Лазал по загородному пепелищу, пытаясь докопаться до калязинского ясновидения. Разглядывал бычков на мясокомбинате… А сейчас вот пришёл с молокозавода, где смущал администрацию глупейшими вопросами о причинах скисания молока. Оно киснет от плохо вымытой цистерны, от микробов, от пыли, от крошек хлеба и ещё от десятка причин. Спросить же, киснет ли молоко от взгляда, он не решился. Впрочем, от кислого взгляда…

В дверь кабинета стукнули. Нет, задели локтем. Скорее всего Леденцов. Но дверь открылась.

— Вы? — Инспектор метнулся к двери.

Лида смущённо оглядывала кабинет:

— Боже, как у вас казённо…

— Так ведь и работа казённая.

— Голые стены.

— Нельзя украшать. Вызванный должен смотреть на меня, а не на стены.

— А вот художник Коро говорил: «Если бы мне было позволено, я все стены тюрем покрыл бы живописью».

— Лида, что-нибудь случилось?

— Я зашла просто так…

— Ага, на милицейский синий огонёк.

Она залилась краской, которая вроде бы перекинулась и на косу, старомодно лежавшую на груди, на белой кофточке… В каком она классе? В восьмом, в девятом?

— Если бы вы прошлись по камерам, то половина преступников завязала бы только от одного вашего вида, — неожиданно сказал инспектор то, чего не собирался говорить.

— В ваших камерах я бы умерла со страху.

Он посадил её в гостевое кресло, сразу пожалев, — она провалилась в него вся, словно ушла из кабинета.

— Как ваша Калязина?

— Излучает биоинформацию.

— А вы её принимаете?

— Я нормальный человек.

— Вадим, вы другой человек, поэтому Калязину и не слышите.

— А есть люди, которые слышат?

— Разумеется.

— Лида, мозг у всех един.

— Да? Он у всех разный, как ваши пальцевые отпечатки.

Инспектору казалось… Инспектору хотелось, чтобы в его кабинете, где Лида была впервые, она вела бы себя чуть иначе, чем в своём доме. Он не определял это «чуть». Ну, может быть, смелее, свободнее, побольше кокетства… Зачем? Он не вдумывался, — для мыслей тоже есть запретные зоны, опутанные колючей проволокой и высоковольтными проводами.

— Вернее, мозг у всех работает по-разному, — добавила она.

— Согласен. Отсюда у всех разные способности.

— Поэтому у всех разные души.

— Допустим, — согласился инспектор, догадываясь, что она ведёт его к какой-то мысли, ради которой и пришла.

— Нужно искать свою, родственную душу.

Петельников безмятежно улыбнулся, всё поняв. Лида вспыхнула, задетая пренебрежительностью этой улыбки.

— Вы решили жениться, да?

— Уже сделал предложение.

— Зачем?

— Чтобы жена меня собирала.

— Куда?

— На войну и в баню мужчину должна собирать жена.

— Я же серьёзно…

— Чем плоха Светлана?

— Она не для вас.

— Девушка с улыбкой Джоконды не для меня?

— Я терпеть не могу улыбку Джоконды.

— Лида, этой улыбкой восхищается весь мир.

— Я тоже восхищаюсь гениальному изображению противнейшей улыбки.

— Ну а что же плохого в Светлане, кроме джокондовской улыбки?

— Она добрая девочка, но не для вас.

— Почему же?

— Это не ваша родственная душа, не ваша половинка.

— Лида, я вам про женитьбу, а вы мне про мифы, про легенды…

— Да? Если хотите знать, родственная душа — это не легенда, а биологическая потребность.

— Насколько я знаю, секс — биологическая потребность.

Лида опять покраснела и вцепилась рукой в косу, начав её нервно и быстро расплетать. Всё-таки в каком она классе?

— Любовь тоже биологическая потребность. Ведь не каждые муж и жена совместимы, хотя тому помеха не ваш дурацкий секс. Не могут жить вместе…

— Ну, если у него маленькая зарплата…

— Кстати, лосиха подпускает к себе не каждого лося.

— Только того, который других забодал.

— А при полигамии… Представьте, мужчины не искали бы родственных душ, а обходились бы местными женщинами. Где-то в другом месте женщины остались бы одинокими, что отразилось бы на продлении рода. Взаимные же поиски дают равномерное распределение полов, а это обеспечивает устойчивость вида. Видите, не только физиологический секс, но и духовная любовь имеет биологический смысл и заложена в нас природой…