Чтение онлайн

Но Вадим их остановил, взяв её за руку:

— Светлана, я понимаю, что шляпка от Диора. Вы знаете как воруют шедевры живописи? На этих шедеврах, на подлинниках, рисуют какой-нибудь пейзажик. И вывозят. Так и вы: на Моне Лизе намалевали портрет эстрадной певицы. Сечёте, какой я подвожу под вас комплимент?

Она оттаянно улыбнулась, мельком заметив, что рыжий парень слушает во всё ухо.

— Света, мне нужно сказать вам жутко важную штуку. Так что вы приготовьтесь. Кстати, куда мы сегодня пойдём?

— Мне всё равно…

Они встали и медленно пошли к улице. И она вновь ощутила ту пустоту в груди, которая иногда её поднимала, и тогда ноги почти не касались асфальта.

— Ну, в этом театре мы с вами были… Светлана, наступит время, когда забелеют такие объявления: «Тресту номер — шестнадцать требуются настоящие мужчины». Это я о себе.

Она привыкла к его шуткам, не привыкнув к их неожиданному превращению в свою противоположность. И теперь ждала серьёзной мысли.

— В филармонию билетов нам сейчас не достать… Света, вы, наверное, заметили, что девушки любят инспекторов уголовного розыска. И правильно делают, потому что это весёлые, энергичные, нахально-вежливые и даже галантные ребята. Я опять-таки говорю о себе.

Они уже прошли квартал, миновав театр и филармонию. Впереди мельтешили огни рекламы и оскаленные силуэты гигантских тигров.

— Ну, в цирк мы не пойдём. Всё, что они делают, я тоже могу… Теперь о моём характере: он у меня неплохой, но есть.

Она заметила случайно — рыжий парень шёл сзади, рассеянно поглядывая на витрины.

— Он идёт… за нами, — тихо сказала Светлана.

Вадим обернулся:

— Как только догонит, я проверю у него документы.

Они поровнялись с кинотеатром.

— Ну, тут две серии… Светлана, что касается отношения к женщине, то я за равноправие. Одно время даже собирался писать диссертацию на тему «Вопросы эмансипации женщины в песне «Из-за острова на стрежень…».

Легонько, скорее, не движением руки, а приказом мысли, он повернул её в тихий переулок, в котором оказался-таки бар.

— Ну, пиво вы не пьёте… С другой стороны, хотя это и не главное, но мне надоело обедать в чебуречной под названием «Чебурашка»…

— Как?

— Я хотел сказать в чебурашечной под названием «Чебуречка».

Инспектор вдруг остановился, проявив интерес к большой стеклянной доске на стене.

— Светлана, вы бывали когда-нибудь в шахматном клубе?

— Нет.

— А что нам мешает зайти?

Она удивилась, не поняв чему: тому ли, что он предложил зайти в шахматный клуб, тому ли, что никогда здесь не была. Но это удивление жило несколько секунд, после чего ей жутко захотелось в этот клуб.

Они разделись в подвальном гардеробчике и прошли в зал…

Видимо, шахматные поединки проходили на эстраде, под демонстрационной доской. Но сейчас эстрада пустовала. В освобождённом от стульев зале был образован плотный людской круг, в центре которого за столиком сидело двое, молча уставившись в деревянные фигуры. Женщина и мужчина.

— Товарищи, пропустите даму, — вполголоса просил Вадим вклинивая плечо.

Они выбились в первый ряд. Светлана разглядывала играющих, догадавшись, что они сошли сюда с эстрады, чтобы любители могли лучше их видеть. Женщина средних лет в чёрном, свободном платье, с почти красивым, но каким-то диковатым лицом. Лысый мужчина в очках. Интерес, видимо, в том, что женщина играет с мужчиной, да ещё, наверное, выигрывает.

В шахматах Светлана не разбиралась, поэтому стала разглядывать публику. Почти одни мужчины, почти все в очках. В домино играют другие — там веселее, там с прибаутками.

— Сдаюсь, — густым, но звучным голосом сказала шахматистка.

Лысый мужчина отёр лоб, улыбнулся и пожал ей руку. Он радовался? Чего же удивительного, что обыграл женщину.

— Кто ещё? — спросила шахматистка.

Из толпы вышел желающий — не пожилой, не лысый, не в очках… Рыжий, тот.

Она потянула инспектора за рукав:

— Который шёл за нами.

— Наверное, тоже любитель шахмат.

Рыжий сел за столик и сделал первый ход. Шахматистка ответила. Светлана подняла взгляд на инспектора — тот смотрел на шахматистов не мигая. Ей показалось, что он следит не за ходами, а за чем-то другим.

— Вадим, это интересно? — решилась спросить она.

— А вы присмотритесь, — посоветовал инспектор, отпуская их взглядом.

Ей захотелось — почему же не раньше? — присмотреться и увидеть то интересное, что видел инспектор. Но шахматистка спокойно переставила фигуру. Рыжий вроде бы демонстративно поскрёб рыжий затылок и тоже сделал ход. Шахматистка задумалась — надолго, минут на пять. Но рыжий не стал дожидаться и переставил очередную фигурку. Как же так? Светлана не умела играть в шахматы, но определённо знала, что ходит каждый игрок по очереди. Может, она просмотрела? Тогда она, как и Вадим, въелась неотступным взглядом в руки игроков. Нет, она не ошиблась — рыжий делал больше ходов, чем женщина. И лысый так? Чего ж удивительного, что мужчины выигрывают… У доминошников не так.

— Вадим, почему она не всегда ходит?

— Всегда.

— Я не вижу…

— Иногда она двигает фигуры не рукой.

— А чем? — почему-то испугалась Светлана, глянув под столик, на её ноги.

— Мыслью.

Она чуть было не спросила: «Какой мыслью? Той, которой мы думаем?» Но это же страшно. Теперь Светлана смотрела не на её руки, а на фигуры. И увидела… Одна маленькая штучка, кажется, называется пешкой, вздрогнула, дёрнулась и миллиметровыми шажками перешла на следующую клетку. Вот почему тут столько мужчин в очках… Доминошники так не умеют. А если эта чёрная шахматистка незаметно дует? Светлана зацепилась взглядом за её губы…

— Ничья, — сказал рыжий, дерзко сгребая шахматы.

— Молодой человек, в Васюках вас бы избили, — зло улыбнулась шахматистка.

— А я туда и не собираюсь, — заявил рыжий, пропадая за толпой, как за стеной.

— Товарищи, прошу антракта, — устало попросила шахматистка.

Напряжение, которое цементировало людей, растопилось объявленным перерывом. Живой круг стал разжиматься, редчать, заполняя собой весь зал. И стало видно, что народу собралось много.

Шахматистка встала и неожиданно подошла к ним:

— Тоже интересуетесь, гражданин Петельников?

— А вы разве не болеете?

— Мне стало лучше.

— Придётся сообщить Рябинину, что вам стало лучше и теперь вы гроссмейстер.

— Я парапсихолог. Знаете, что это такое?

— Разумеется, парапсихолог — это студент, получивший пару по психологии.

— Всё шутите… Кстати, передайте своему молодому рыжему человеку, что он украл не ту фигуру.

— А есть ещё и та? — обрадовался инспектор.

Светлана вдруг покрылась мелкими и розовыми пятнышками. Она и раньше думала о той преступнице, которая погубила её мать. Она бы ей сказала, она бы её спросила… Но, догадавшись, что эта мошенница стоит перед ней, Светлана ощутила лишь жар в щеках да приступ неминуемых слёз.