Чтение онлайн

У Джейка и Лиз такого места никогда не было.

Была ветхая коробка, где они ночевали и хранили свои скудные пожитки, но называть это место «домом» в полном смысле слова дети бы никогда не смогли. Что им мешало? Мешала вечная грязь. Сколько бы они ни наводили там чистоту, все было напрасно – отец сводил все усилия на нет, казалось, просто фактом своего существования. Вторая причина – это, собственно, отец. Пока он был жив, дети не могли оставить в доме ничего более-менее ценного или даже просто еду. Вечно пьяный Тони все съедал, забирал и пропивал. Всегда. Изредка он приносил и сам что-то, но то – редкость, исключение. То игрушку, которую просто не успел «толкнуть» скупщику и ее заметили дети, то какую-то сомнительную еду… А то и вовсе принимался жалеть себя и винить всех вокруг, что они – неблагодарные сволочи, и что это именно «из-за них» он живет так плохо.

Ему было нужно, чтобы его просто оставили в покое. Все. Кто эти «все» - никто не знал.

Поэтому жить с таким существом было невыносимо. Дом не мог быть домом, пока там жило… это. Но Тони, сам того не ведая, вырастил своего сына жестким и сильным, как полоса лучшей оружейной стали. Мальчик, пусть ему было всего четырнадцать (свой пятнадцатый день рождения Джейк пропустил и пока что еще не хватился), имел несгибаемую волю, мощный характер и живой ум – качества столь необходимые для выживания в том проклятом городе.

И теперь единственный сын Тони-пьяницы уводил его же дочь подальше от того участка пространства, которое он не мог и не хотел называть домом, от того города, который с самого рождения культивировал в Джейке ненависть. Ту самую безобъектную ненависть, помогающую выживать даже тогда, когда ослабевает воля и гаснет надежда.

Ненависть – один из самых мощных мотиваторов. Говорят, что надежда дает человеку силы бороться до конца. Нет. Надежду убить гораздо проще, чем ненависть. Любовь? Любовь отупляет, делает инертным и слабым. А ненависть… О, мощная холодная ненависть способна заставить человека измениться, тщательно работать над самим собой, день за днем аккуратно выковывая и затачивая клинок возмездия.

Ближе к вечеру дети увидели впереди на дороге внушительное облако пыли, вздымаемое большим количеством ног или громоздким механизмом (периодически Джейк и Лиз видели проезжавшие мимо них странные пассажирские агрегаты: стальные, деревянные, даже стеклянные; с колесами, на лапах, на гусеницах или каких-то валиках). Не ожидая от встречи ничего хорошего, дети отыскали небольшую кочку в дюжине метров от дороги и залегли за нее, спрятавшись в густых зарослях каких-то неприятно пахнущих цветов.

Интересно, почему здесь все цветы так неприятно пахли?..

Через несколько минут после того, как дети легли на землю и затаились, в воздухе послышался странный шум. Он был похож одновременно на гул, вой и какой-то огромный духовой инструмент. Или даже целую оркестровую секцию духовых инструментов. Джейк и Лиз недоуменно переглянулись.

– Что это? – спросила девочка. Ее брат лишь пожал плечами.

Шум нарастал, его источник быстро приближался. Послышался звук многих шагающих в раз ног, и дети увидели длинную колонну марширующих людей. Странный шум, услышанный ранее, оказался какой-то заунывной не то песней, не то просто мелодией, которую дружно гнусавило все воинство. Джейк и Лиз в немом изумлении смотрели на идущих мимо них людей: высокие, но ссутулившиеся от усталости, покрытые пылью, они смотрели только перед собой и глаза их были стеклянными, будто они так шли без остановки уже не один день. Каждый солдат был одет в какой-то странного вида костюм из металлических пластин. На груди и рукавах костюма ярко алели какие-то опознавательные знаки. Каждый из солдат нес на плече оружие и именно оно делало вид всей колонны марширующих людей особенно странным: некоторые несли высокоточные энергетические винтовки, стреляющие сгустками плазмы, а некоторые – деревянные копья со стальными наконечниками.

Странные металлические костюмы, так не похожие на латы, ярко контрастировали с древками копий, ножнами с мечами на поясах и арбалетами некоторых солдат. Джейк и Лиз с удивлением смотрели на идущих мимо них людей. Давно, еще в городе, они видели подобных вояк. Как же их звали горожане? Не то «имперцы», не то «конфедераты юго-запада».

Колонна солдат шла мимо места, где притаились дети, почти час – так их было много. Последними двигались гужевые повозки с ранеными. Вдоль всего строя периодически на гнедых лошадях скакали офицеры, следившие за порядком в войске.

После того, как основная часть странного воинства прошла, дети продолжили лежать в траве. Еще через полчаса после этого, мимо детей прошел небольшой отряд таких же солдат – арьергард. Только после этого Джейк рискнул выйти на дорогу и осмотреться. На сколько позволял увидеть рельеф, путь был свободен.

– Ушли… - медленно проговорил он. Лиз молча взяла брата за руку, и они продолжили путь.

Следующим утром дети увидели нечто весьма странное и сюрреалистическое: крытую грузовую повозку, которую тянула… огромная курица. Гигантская птица ростом была выше взрослого человека и вид имела крайне тупой и равнодушный ко всему окружающему. На козлах грузовой повозки сидел улыбчивый человек с длинной бородой. Человек что-то негромко напевал, немелодично тренькая на домре. Увидев детей, попросту опешивших от вида его «скакуна», он отложил музыкальный инструмент, натянул вожжи и, добродушно улыбаясь, обратился к Джейку:

– Куда путь держите, ребята?

Джейк был настолько удивлен «явлением огромной курицы народу», с невозмутимым видом тащившей за собой немаленькую повозку, что не сразу понял, что у него спросили.

– Я говорю: куда путь держите? – повторил с улыбкой человек.

– Э… - растерялся Джейк. – Туда, - он махнул рукой вперед по дороге.

– Подвезти? – предложил человек.

– А что для этого требуется? – спросил мальчик. Он на своем горьком опыте усвоил, что безвозмездно помогают лишь в одном случае на миллион.

Человек рассмеялся.

– Да ничего мне не нужно! Еда-вода у меня есть, товары тоже. А весите вы явно маловато, так что Пеструшка, - он кивнул на курицу, - утащит повозку и с вами сверху.

Шанс «один на миллион» выпадает девять из десяти раз. Дети с удовольствием забрались на повозку. Лиз тут же перелезла на крышу и стала с любопытством вертеть головой по сторонам. Она впервые в жизни поднялась так высоко. Да еще и ехала при этом! Чудеса.

– Скажите… эээ… - Джейк замялся, явно не зная, как обращаться к владельцу повозки.

– Кузьмич, - ухмыльнулся человек. – Зови меня Кузьмич.

– Хорошо, - кивнул мальчик. Это имя показалось ему смутно знакомым. – Скажите, Кузьмич, а почему ваша курица…

– Пеструшка?

– Да, Пеструшка, почему она такая большая?

– Большая? – нахмурился Кузьмич. – Да вроде курица как курица. Даже не самая крупная. Вот у соседа моего – так раза в полтора больше!

– Больше?! – не поверил Джейк. Даже Лиз прислушалась к разговору.

– Конечно, - вскинул брови Кузьмич. – Курицы ведь все такие. Ты чего, парень? На солнце перегрелся?

– Но… - Джейк потерял дар речи. Собравшись, он сказал: - Но все курицы… Они ведь маленькие!

– Маленькие? – Кузьмич с сомнением посмотрел на Пеструшку, на ходу склюнувшую половину ветки у придорожного дерева. – Я бы так не сказал…

– Все курицы, которых я видел, они… ну… Они были размером с голову!

– Такие крохи? – удивился Кузьмич. – А то не цыплята были? Хотя цыплята и те больше рождаются. Ты, поди, дуришь меня, малец? – недобро прищурился Джейк.