Чтение онлайн

– Мне нужен Король Мёртвых, - ответил Лондон. – Мне нужно его увидеть. Я слышал, что ты знаешь, как это сделать.

– Это легко – надо всего лишь умереть, - ответила женщина в ветхой шали. Она внимательно взглянула в глаза Лондону и тот почувствовал, что на миг его сердце ударило вдвое сильнее.

– Нет, - Лондон отвел глаза. – Мне надо его увидеть, а потом вернуться обратно.

– Я не могу устроить тебе встречу именно с ним, - задумчиво ответила та. – Но я могу рассказать, как найти того, кто, возможно, знает ответы на твои вопросы.

Мальчик внимательно посмотрел в глаза девочке в зеленом костюмчике. К нему неторопливо подъехал Иррах, сидевший верхом на огромном коте. Вид у кота был немного безумный.

*****

– Тебе будет нужно зеркало, - ведьма листала книгу.

– …

– Нет, зеркала у меня нет! – рявкнула старуха в шали. – Имей совесть! Я и так согласилась тебе помочь! Так вот: нужно зеркало. Большое! Ростом с тебя, иначе ты не пройдешь. Еще нужны свечи. Хотя бы одна. Во тьме, не просто ночью, но во тьме, надо будет зажечь свечу и подойти к зеркалу. И нужно будет показывать своему отражению горящий огонь ровно до тех пор, пока оно не отдалится, и ты не увидишь пространство вокруг зеркала, но пространство по ту сторону стекла. Ты поймешь, - ведьма перестала листать толстую книгу в малиновой обложке и принялась, нахмурившись, бегать глазами по странице. Закончив, она сказала: - Да, всё верно. Увидишь пространство. Это будет быстрее, если не моргать. И тогда произнесешь заклинание. Стекло исчезнет, и ты сможешь шагнуть, пройти через стекло. Так что тебе же будет лучше, если зеркало будет стоять на полу, у стены. Понимаешь?

– Да, - Лондон кивнул. Он всё еще сидел за столом и внимательно смотрел на девушку с книгой. – Какое заклинание?

– Тебе придется выучить его наизусть, - сказала ведьма. Затем она несколько раз прочла его вслух и велела мальчику повторить. К счастью, заклинание было коротким и Лондон выучил его довольно быстро. – Теперь иди.

– Это всё? – сухо спросил ребенок.

– Всё, все! – отмахнулась женщина. – И скажи своему… Пусть отстанет от кота! Тот и так уже старый.

– Иррах, - негромко позвал Лондон. Помметри сразу же спрыгнул с одуревшего кота, потрепал его за ухом, от чего кот озадачился еще больше, и неторопливо подошел к мальчику. – Мы уходим. Я благодарен тебе за помощь, ведьма.

– У меня имя есть… - растерянно ответил та, но мальчик уже вышел, не оглянувшись. – И что это было? – спросила она у самой себя. Затем взгляд ее вернулся к книге и картинке, нарисованной на следующей, после заклинания странице. Жутковато. – Может быть, стоило сказать ему про то, что зеркало после ритуала будет проклято и что его лучше разбить? Или даже переплавить… коридор нельзя держать открытым…

Но мальчик уже ушел, растаял в кромешной тьме за порогом.

А ведьма все еще задумчиво стояла в комнате и смотрела то на пустую чашку из-под чаю, то на неплотно прикрытую дверь. Прошло несколько минут. Кот вернулся обратно на лежанку и быстро уснул. Дверь внезапно захлопнулась сама, ведьма вздрогнула – ей вдруг почудился приглушенный шёпот.

Глава следующая.

Слушай! Меланхолию и отчаяние –

их можно ощутить, когда мы приближаемся…

Другой день, другой дом. Лондон не знал, где взять большое зеркало. На улицах их не продавали, в магазинах и лавках он его тоже не встречал. Да и купить ему было не на что, равно как и обменять.

К тому же, ведьма сказала, что нужна тьма. Не просто ночь, но отсутствие света.

Поэтому Лондон решил зеркало украсть. Может быть, даже не в том смысле, что вынести и удалиться с ним от хозяина, но воспользоваться без ведома обладателя. Проникнуть ночью к зеркалу, создать тьму и провести ритуал.

А где у нас есть большие зеркала? В больших домах. Домах, наполненных светом, музыкой, весельем и жизнью! Жизнью, бьющей ключом. Лондон видел такие дома и порой гадал, каково это было бы – жить там? Видеть всех этих красивых людей, кушать эту вкусную еду, слушать музыку? Играть в интересные новые игры с новыми друзьями.

Наверно, это было бы весело.

Он представлял, порой, как входит в огромную залу, залитую светом. А там все танцуют, кружатся парами – как в тот раз, когда он увидел это в одном окне! – кавалеры приглашают дам! Вальсируют, кружатся, трогают за груди! И пьют что-то из высоких стеклянных фужеров. Сначала робко, а потом все больше и больше, активнее! И танцы становятся быстрее, а музыка – визгливее и громче. И все меньше кружений, всё больше рук…

Лондон не понимал этого всего. Но он думал, что это здорово. И он хотел так.

А потом он понимал, что у него могло бы быть это всё. Было бы, если бы его родителей не убили. Жестоко не вырвали бы его из самого тёплого времени детства. Вырвали стальной рукавицей, заляпанной кровью.

У него всё это могло бы быть: и светлые залы, и веселая музыка, и новые игры, и игрушки, и друзья.

Но у него это всё отняли, растоптали, бросили в грязь!

Он осознавал это. Осознавал очень отчетливо.

И тогда его сердце наполнялось черной завистью к свету, к танцующим людям, к музыкантам, сжимающим в руках свои инструменты. Ненависть разжигала его сердце, а потом приходила чёрная смертная тоска, гасившая в себе всё желание жить дальше. И тогда он задавался вопросом: к чему это всё? Зачем он всё это делает? Чего добьется?

Не находя ответа на эти вопросы, Лондон, с присущим ему детским максимализмом и не менее детской упёртостью и яростью берсерка внушал себе: потом. Потом это всё решим. Сейчас у меня есть дело, и я должен его сделать. Что будет дальше – не важно. Ничего не важно. Надо сделать дело. А эти… да и пускай танцуют, кружатся в своих бессмысленных танцах. Пусть дергаются в такт музыке. Пусть пьют хоть из всех фужеров разом! Пусть! Пусть живут в своей счастливой глазуревой скорлупе, красивой, хрупкой, ненадежной и отупляющей. Пусть не ведают, как порой бывает. Пусть! Пусть танцуют и не знают, от чего избавлены, от чего спасены. Чего лишены.

Потому что если бы они знали, как оно порой бывает (вырвали стальной рукавицей, заляпанной кровью), они бы упились своими фужерами насмерть и покончили с собой, продолжая безумно вертеться в своих танцах, задыхаясь под хриплый вой труб и гогот блестящих виолончелей.

И Лондон шёл дальше.

Но сейчас он вспомнил про эти дома, про людей, живущих там, и понял – ему туда, именно туда ему надо. В такой большой и светлый дом, заполненный танцами, музыкой и питьем.

Надо просто войти и сделать то, что нужно. От них не убудет.

Глава следующая.

Без слов.

Мальчик ступает тихо.

Он слышит за закрытыми дверями говорки и шепотки. Что там? Кто здесь?

Никого.

Зала темна и пустынна. Лишь лежат, тут и там, там и здесь, разбросанные фужеры и объедки фруктов. Липкая тишина обманчива – на самом деле, ее прерывают говорки и шепотки. Люди разошлись кто куда – в другие комнаты, в другие дома.