Чтение онлайн

Когда я сообщала о его смерти в американское консульство, я обнаружила, что все имущество Даннера перешло ко мне — и дом, и картины, и мебель со всеми кисточками на ней. Я была его женой, а теперь стала его вдовой. Он не забыл и о Золотой Голубке. Арендную плату, которую он с нее взимал, он клал на банковский счет, открытый на ее имя. Она предложила мне выплачивать обычную сумму аренды, чтобы остаться в доме и обслуживать клиентов. Но я попросила, чтобы она жила у меня как гостья, и она ответила, что я ей больше чем сестра. И хотя я унаследовала дом, на ежедневные расходы нам осталась совсем небольшая сумма. Мы уже потратили большую часть сбережений на похороны Даннера. Он жил на то, что каждый месяц продавал одну-две картины, и он всегда долго размышлял, с какой из них сможет безболезненно расстаться. Я отнесла несколько его картин в галерею, и мне сказали, что они почти ничего не стоят. Но мне не хотелось, чтобы эти работы попали в руки мошенников. Я забрала картины и сказала слугам, что больше не смогу им платить. Двое из них ушли, но няня и кули остались. Они убедили меня, что в доме достаточно места для того, чтобы разместиться всем, и достаточно еды для пропитания. А еще они заверили меня, что смогут покупать на всех провизию по ценам гораздо дешевле тех, что доступны для иностранцев. Я была благодарна им, но все мы знали, что всего лишь оттягиваем неизбежное. Что мы будем делать, когда закончатся деньги? Я ходила по дому, составляя список того, что можно продать: диван, большое кресло с продавленным сиденьем, стол и лампа. Я рассматривала мебель, лавируя между рядами книг, змеившимися по всему дому и завалившими вместе с гирляндами из кисточек каминную полку. Книги и кисточки — излишества двух транжир, которые будут поддерживать существование двух бережливых женщин.

Сначала я хотела продать только книги, которые никогда бы не стала читать: «Лечение пиявками и его преимущества», «Механика музыкальных инструментов» и «Удельный вес жидкостей». Но оказалось, что не только я не желала их читать, но и все, кому я предлагала эти книги. Тогда я решила расстаться с романами, которые должны были быстро разойтись среди новоприбывших из Америки и Британии. История мореплавания, воспоминания и путевые заметки британских капитанов и атлас с картами оказались неожиданно популярны. Когда мы очистили от книг пол, я принялась за те, что стояли в шкафах. Я рассчитала, сколько мы еще протянем. Оказалось, полгода или меньше, если оставшиеся книги окажутся непопулярным чтением. В книжных магазинах я всегда спрашивала, не приходил ли к ним клиент по имени Лу Шин, объясняя свой вопрос тем, что нашла интересующую его книгу. Я всегда носила с собой ручку с острым пером, чтобы при встрече быть готовой рассечь ему лицо, если он не отведет меня к Тедди. Его должен навсегда покрыть публичный позор.

Мы с Золотой Голубкой составили список возможных источников существования. Она могла преподавать английский и китайский, а я — организовывать для приезжих экскурсии, открывающие им «тайны Шанхая». Мы оставляли объявления в американских магазинах, в клубах, на стенах рядом с американским консульством. В свободное время я ходила по картинным галереям, пытаясь найти пейзаж с тяжелыми дождевыми тучами, неширокой горной долиной и горами на заднем плане. Каждый день мы бродили по улицам Международного сеттльмента и искали место, где можем предложить свои услуги, и обещали друг другу не сдаваться, несмотря на постоянно растущее число жителей Шанхая — их стало больше миллиона, как говорил Даннер. Еще не так давно население Шанхая было в два раза меньше. Среди гуляющих по набережной, вдоль Нанкинской улицы и в других частях Международного сеттльмента было много богатых китайцев в безупречных костюмах и хомбургах,[21] как у Лу Шина. Я украдкой пыталась рассмотреть их лица. Домой я возвращалась измотанная, но надежды не теряла.

После всех наших усилий мы выяснили следующее: иностранцы не хотели изучать китайский. Исключение составляли миссионеры, но у них уже были собственные учителя. Я нашла нескольких американцев, которые охотно соглашались на экскурсию по Шанхаю, но они приняли нас за проституток, которые проведут им экскурсию по тайнам женских гениталий.

В один теплый день мужчина, который видел, как я вешаю объявление о наших экскурсиях, спросил, не знаю ли я, где найти приличный паб. Я предложила ему сходить в американский клуб.

— Там слишком скучно, — ответил он.

Я сказала, что много баров расположено вдоль набережной.

— Там слишком шумно, и они переполнены пьяными матросами.

Он хотел небольшой, уютный паб, как в маленьком городке, который напоминал бы ему о доме.

— Все заявляют, что в Шанхае есть всё, — сказал он. — Но я так и не смог найти паб, где человек может выпить с друзьями пинту пива, выкурить сигару и спеть пару добрых песен возле пианино.

— Если вам нужно такое уютное местечко, то я его знаю. Оно откроется на следующей неделе.

Я написала ему название и адрес: «Паб “У Даннера”, Восточная Цветочная аллея, дом 18».

Когда я вернулась домой, я сообщила Золотой Голубке замечательные новости, и она воспряла духом.

— Наконец-то! — воскликнула она. А потом спросила: — А что такое паб?

— Что бы это ни было, — ответила я, — мы сможем его организовать.

Потребовалось несколько месяцев, чтобы паб «У Даннера» принял свой окончательный вид, и помогли этому предложения и жалобы первых посетителей. Первую неделю мы начали с жалким набором: пиво, дешевые сигары и прожигающий нутро виски. Главным нашим преимуществом были сентиментальные песни. Я мысленно поблагодарила мистера Мобера, за то что он порекомендовал мне удалить лишние мизинцы и я смогла брать уроки игры на пианино. На скамье возле инструмента я нашла кипы нотных тетрадей — в основном сентиментальных баллад. Я составила список песен, которые хотели услышать клиенты, и попросила их вернуться на следующий день, чтобы послушать их.

Утром мы с Золотой Горлянкой устроили забег по магазинам в поисках нот. Порой нам удавалось найти то, что нужно. Наши клиенты также сообщали нам, какие они предпочитают виски, пиво и сигары. Каждый день мы тратили выручку предыдущего вечера на напитки и сигары более высокого качества, которые мы всегда продавали по еще более высоким ценам. Я воспользовалась маминой техникой, позволяющей запоминать имена всех клиентов, чтобы приветствовать каждого из них лично. Я перекидывалась с ними парой фраз, чтобы в следующий раз задавать им вопросы, позволяющие им почувствовать себя увереннее: «Вы уже получили письмо от вашей суженой?», «Как здоровье вашей матушки? Она уже оправилась после болезни?» Я сочувствовала им, поздравляла с успехами, желала удачи и обнаружила, что такие мимолетные проявления внимания заставляют клиентов возвращаться к нам снова и снова. Через шесть месяцев наш бизнес пошел в гору. Мы нашли дом на еще одной улице, где сдавали комнаты на нижнем этаже. В Шанхае было много брошенных пианино и оставшихся без работы музыкантов. Наш второй паб мы назвали «У Лулу».

Я обнаружила, что Золотая Голубка оказалась ненасытной, когда дело касалось успеха. Она все время задирала цены на лучшие сорта бренди, портвейна и ликеров. Паб приносил много денег, но Золотой Голубке постоянно казалось, что их недостаточно. Она говорила, что есть и другие возможности для бизнеса и те, кто способен быстро меняться, делают состояния, — об этом часто говорили в пабе иностранцы, обсуждавшие новые предприятия. У нее был настоящий талант к подслушиванию. Наши клиенты не подозревали, что китаянка может говорить по-английски достаточно хорошо, чтобы понять их. Она всегда улыбалась, притворяясь женщиной, которая ни слова не понимает, поэтому они просто не обращали на нее внимания.

Во таких время подслушиваний ей пришла в голову мысль открыть небольшой социальный клуб, где бизнесмены могут встречаться друг с другом и обсуждать деловые вопросы в более роскошной и тихой обстановке, чем паб. Кроме того, он будет обеспечивать большую приватность, чем Американский клуб и другие места, где ваше дело сразу становилось всеобщим достоянием. Мы сняли комнаты в одном из пустующих частных домов, которых было немало в Шанхае. Их хозяева когда-то приехали сюда, чтобы основать новое предприятие, но потерпели неудачу. Мы обставили комнаты диванами, небольшими круглыми столиками со скатертями, украсили пальмами в кадках и сияющей медью, сделали мраморные полы. На стенах развесили лучшие картины из собрания Даннера. Остальные работы нам помог продать один торговец — бывший друг Даннера и честный человек. Он реализовывал картины по одной и по достойной цене. Мы назвали наш клуб «Золотая голубка». В дополнение к отличному спиртному мы стали подавать чай. Вместо совместного пения у пианино мы наняли скрипача и виолончелиста, которые исполняли произведения Дебюсси. Мы также предлагали небольшие приватные комнаты, где мужчины могли обсуждать деловые вопросы и заключать сделки. Став хозяйкой респектабельного клуба, я начала носить более модную одежду. Как и в пабе, я встречала наших гостей, обращаясь к каждому по имени. Золотая Голубка наняла официантов и хорошо их обучила. Она следила, сколько спиртного они наливают в бокалы — одну унцию, и ни глотком больше. И она делала пометки для себя, что предпочитал каждый из гостей, что он заказывал, чтобы в следующий раз можно было предложить ему тот же столик и те же блюда.

Золотая Голубка стояла наготове возле комнат. Она уносила пустые стаканы и приносила чистые, вновь наполненные. Среди новых богатых клиентов секреты тоже были более прибыльные. Мы слышали, какие из предприятий сразу же взлетали на волну успеха, а какие быстро тонули, и знали причины, почему это произошло. Мы услышали, что некоторые банки добывают такую информацию заблаговременно, чтобы получить львиную долю прибыли. Мы также получили информацию о нелегальных схемах. В одной из них люди из четырех разных компаний завысили объемы продаж при докладе доверчивому инвестору. Так мы узнали, как распознать нечестную сделку.

— Теперь мы лучше большинства людей знаем о том, как делать деньги, — сказала Золотая Голубка. — Нужно просто решить, какое дело начать, чтобы воспользоваться своими знаниями.

Нам не потребовалось много времени, чтобы найти ответ.

В Шанхае и китайцы, и иностранцы могли купить одни и те же товары, но не в одних и тех же магазинах. Знаменитая мужская парикмахерская для иностранцев скоро открывала свой филиал для состоятельных китайцев. Салон красоты для иностранок дополнился салоном для богатых китаянок. Другими словами, то, что было популярно среди иностранцев, вскоре находило клиентуру и среди зажиточных китайцев. Открыв «Золотой клуб» для китайцев, мы обнаружили, что у Золотой Голубки больше нет прежнего преимущества для подслушивания секретов: китайские гости не говорили при ней на важные темы. А я недостаточно знала китайский, чтобы их понимать, пока не научилась искусству момо — тихо слушать и записывать по памяти. Золотая Голубка встречала гостей, а я подслушивала и потом повторяла ей всё, что могла вспомнить. В первый день я повторила ей самые часто используемые фразы: «Когда вы возвращаетесь? Когда уезжаете? Это ерунда!» За год я научилась понимать почти все разговоры о бизнесе, и у меня был отдельный словарик для названий животных, цветов и игрушек. Их я узнавала от Вайолет, которая в четыре года говорила и по-английски, и по-китайски (которому ее научила няня), будто это был один язык.