Чтение онлайн

— Господин Мегрэ, если не ошибаюсь?

— Я самый, мэтр Лиотар.

— Если вы ищете меня, то я с удовольствием побеседую с вами после допроса, — сказал адвокат.

Сидевший напротив следователя Франс Стевельс не выказывал никаких чувств. Он спокойно посматривал то на комиссара, то на судебного секретаря, пристроившегося с протоколом на краешке стола.

— Представьте себе, я ищу не вас, а всего-навсего стул.

И, повернув к себе один из стульев, Мегрэ уселся на него верхом, продолжая курить трубку.

— Вы собираетесь здесь остаться? — спросил адвокат.

— Да, если господин следователь не попросит меня удалиться.

— Оставайтесь, Мегрэ, — сказал Досен.

— Я протестую. Допрос не может продолжаться в таких условиях, ибо присутствие полицейского в кабинете оказывает на моего клиента давление.

Мегрэ еле сдерживался, чтобы не пробормотать: «Мели, что хочешь, голубчик!», но лишь бросил на молодого адвоката ироничный взгляд. Лиотар, однако, вовсе не имел в виду того, что говорил. Такова была часть его тактики. Он устраивал аналогичные сцены на каждом допросе, причем по самым пустячным и нелепым поводам.

— Нет такого правила, которое запрещало бы офицеру судебной полиции участвовать в допросе, — сказал следователь. — Давайте продолжим работу.

Присутствие Мегрэ выбило, впрочем, из привычной колеи самого следователя, отчего тот несколько замешкался, прежде чем вернулся к своим записям.

— Я спрашивал вас, господин Стевельс, покупаете ли вы готовые костюмы или шьете их у портного?

— Как когда, — после небольшого раздумья ответил подследственный.

— Что значит «как когда»?

— Я почти не придаю значения одежде. Когда мне бывает нужен костюм, я покупаю его в магазине или заказываю у портного.

— У какого портного?

— Несколько лет назад один костюм мне сшил сосед, польский еврей, который куда-то исчез. Думаю, что он уехал в Америку.

— Это был темно-синий костюм?

— Нет, серый.

— Сколько времени вы его носили?

— Два или три года, точно не помню.

— А ваш темно-синий костюм?

— Темно-синих костюмов я не покупал уже лет десять.

— И тем не менее ваши соседи не так давно видели вас в темно-синем.

— Они, вероятно, спутали костюм с пальто.

Действительно, в квартире Стевельса было найдено темно-синее пальто.

— Когда вы купили это пальто?

— Прошлой зимой.

— Все же маловероятно, чтобы вы купили темно-синее пальто, имея лишь коричневый костюм. Эти два цвета не столь уж хорошо сочетаются.

— Я не пижон.

Все это время мэтр Филипп Лиотар пристально смотрел на Мегрэ с таким видом, словно хотел его загипнотизировать. Потом он поступил так, как непременно сделал бы в зале суда, чтобы произвести впечатление на присяжных, — выразительно пожал плечами, сопровождая это движение саркастической улыбкой.

— Почему вы не хотите признать, что найденный в вашем шкафу костюм принадлежит вам?

— Потому что он мне не принадлежит.

— Объясните тогда, как могли его вам подбросить, если вы из дому практически не выходите, а попасть в вашу комнату можно, только пройдя через мастерскую?

— Я ничего не намерен объяснять.

— Давайте рассуждать разумно, господин Стевельс. Я никоим образом не пытаюсь заманить вас в ловушку. На эту тему мы беседуем с вами по крайней мере третий раз. Если вам верить, выходит, что кто-то проник в вашу квартиру без вашего ведома и засунул в топку калорифера два человеческих зуба! Заметьте, что этот «кто-то» выбрал день, когда вашей супруги не было дома, а чтобы обеспечить ее отсутствие, поехал в Конкарно (или послал туда сообщника), откуда отправил телеграмму, сообщавшую о болезни ее матери. Но и это еще не все! Вы не только оставались дома в одиночестве, чего с вами не случалось практически никогда, но к тому же столь интенсивно топили свой калорифер в тот день и на следующий, что вам пришлось выносить золу в мусорный ящик пять раз! На этот счет у нас имеется свидетельство консьержки госпожи Салазар, которой незачем лгать. А ее комнатка так расположена, что она может следить за всеми перемещениями жильцов. В воскресенье утром вы пять раз прошли мимо консьержки, вынося каждый раз большое ведро, полное золы. Госпожа Салазар подумала, что вы затеяли генеральную уборку и сжигаете ненужные бумаги. Располагаем мы и другим свидетельством: госпожа Беген, жилица последнего этажа, утверждает, что в воскресенье из вашего дымохода дым валил безостановочно, причем был он черный и густой. В какой-то момент открыв окно, госпожа Беген учуяла неприятный запах.

— Разве шестидесятивосьмилетнюю мадемуазель Беген не считают в квартале местной сумасшедшей? — вмешался адвокат, пригасив одну сигарету и вынимая из серебряного портсигара другую. — Позвольте также заметить, что, согласно метеорологическим сводкам, температура в Париже и его окрестностях пятнадцатого, шестнадцатого, семнадцатого и восемнадцатого февраля была ниже норм, обычных для этого времени года.

— Это не объясняет появление зубов в топке, а в шкафу — темно-синего костюма, да еще с пятнами крови!

— Вы обвиняете, а должны предъявлять доказательства. Вы даже не пытаетесь доказать, что этот костюм действительно принадлежит моему клиенту.

— Позвольте мне задать один вопрос, господин следователь, — прозвучал голос Мегрэ.

Досен повернулся к адвокату, который, однако, не успел запротестовать, поскольку Мегрэ уже обращался к фламандцу:

— Когда вы впервые услышали о мэтре Филиппе Лиотаре?

Адвокат вскочил, чтобы выразить протест, но Мегрэ невозмутимо продолжал:

— Напомню, что вечером того дня, когда вы были задержаны, или, точнее, ранним утром следующего дня, когда я закончил допрашивать вас и поинтересовался, нуждаетесь ли вы в помощи защитника, вы тотчас заявили, что выбираете мэтра Лиотара.

— Подследственный имеет неоспоримое право выбрать того адвоката, который ему нравится, — заявил Лиотар. — И если моему клиенту еще раз зададут такой вопрос, я буду вынужден обратиться в дисциплинарную комиссию.

— Обращайтесь на здоровье! Стевельс, я вам задал вопрос, а ответа еще не получил… Я бы не удивился, если бы вы назвали имя известного адвоката. Например, мэтра Барро. Но данный случай совсем иного свойства. Вы не попросили у меня никакого справочника, ни с кем не советовались, мэтр Лиотар не проживает в вашем квартале, и я уверен, что еще три недели назад его имя ни разу не появлялось в газетах, то есть тогда он практически был неизвестен.

— Я протестую! — вскричал Лиотар.

— Сколько угодно. Скажите, Стевельс, слышали ли вы когда-нибудь раньше — до визита к вам двадцать первого февраля инспектора полиции — имя мэтра Лиотара. Если да, ответьте, когда и где.

— Не отвечайте!

Фламандец колебался. Сидя все так же сгорбившись, он внимательно смотрел на Мегрэ через толстые стекла очков.

— Вы отказываетесь отвечать? Ладно. Задаю другой вопрос. Звонил ли вам кто-нибудь и рекомендовал ли мэтра Лиотара двадцать первого во второй половине дня?

Франс Стевельс все еще сомневался, надо ли ему отвечать.

— Или, возможно, вы сами звонили кому-нибудь? Напомню вам, как складывался этот бурный день, начавшийся, впрочем, как и многие другие, вполне обыденно. Погода была солнечная, теплая, так что калорифер вы не топили, работали, сидя у окна. В этот момент пришел инспектор полиции и под каким-то благовидным предлогом попросил разрешения осмотреть вашу квартиру.

— Значит, вы признаете незаконность осмотра? — вмешался Лиотар.