Чтение онлайн

— И что вы там обнаружили?

— Повсюду валялись окурки. Он выкуривал больше двух пачек сигарет в день. Американских. Потом — множество газет. Он покупал почти все парижские издания.

— А иностранных газет не было?

— Нет, я специально обратила на это внимание.

— Значит, вас все-таки эти люди заинтересовали?

— Ну, видите ли, всегда хочется знать побольше…

— Что же еще вы обнаружили?

— Как обычно, всякий мусор: сломанную расческу, рваное белье…

— С инициалами?

— Нет, это было детское белье.

— Дорогое?

— Довольно дорогое. Во всяком случае, дороже, чем я привыкла видеть у своих постояльцев.

— Я еще к вам зайду.

— Зачем?

— Когда поразмыслите на досуге, наверняка вспомните какие-нибудь подробности, которые во время сегодняшней беседы еще не всплыли у вас в памяти. У вас ведь хорошие отношения с полицией? «Гостиничники» вас не беспокоят?

— Я вас поняла, господин комиссар, но больше я, право же, ничего не знаю.

— До свидания.

И вот Мегрэ с Лапуантом вновь оказались на залитой солнцем улице среди гомонящей толпы.

— Как насчет аперитива? — спросил комиссар.

— Я не пью.

— Оно и лучше. Ты поразмыслил уже о наших делах?

Молодой человек понял: речь идет вовсе не о том, что они только что узнали в гостинице.

— Да.

— Ну и что?

— Я поговорю с ней вечером.

— Думаешь, кто он?

— У меня есть приятель, работающий репортером как раз в той газете, где напечатана сегодняшняя статья. Но вчера я его не видел. И вообще, я никогда не рассказываю ему, что происходит на Набережной, и он поэтому подтрунивает надо мной.

— Твоя сестра знакома с ним?

— Да, но я не подозревал, что они встречаются. Если я напишу об этом отцу, он прикажет ей вернуться в Мелан.

— Как фамилия этого репортера?

— Бизар, Антуан Бизар. Родом он из Корреза и тоже живет в Париже один. Он на два года младше меня, но под некоторыми статьями уже даже ставят его подпись.

— Ты часто обедаешь с сестрой?

— Как когда. Если я свободен и нахожусь неподалеку от улицы Бак, то мы идем с ней в молочное кафе, что рядом с ее издательством.

— Сходи туда сегодня и расскажи ей все, что мы только что узнали.

— Разве это необходимо?

— Да.

— А если она снова все ему передаст?

— Безусловно, передаст.

— Вы этого и хотите?

— Иди, иди. Но веди себя естественно, чтобы она не догадалась, будто ты что-то заподозрил.

— Все же я не могу позволить ей встречаться с молодым человеком. Отец велел мне…

— Иди, иди.

Мегрэ не мог отказать себе в удовольствии спуститься пешком по улице Нотр-Дам-де-Лоретт. На Монмартре он заглянул в пивную, быстро выпил кружку пива, вышел тут же на улицу и взял такси.

— На набережную Орфевр.

Затем передумал и постучал по стеклу:

— Сначала на улицу Тюренна.

Он увидел наглухо закрытую дверь переплетной мастерской. Должно быть, Фернанда сейчас, как и каждое утро, ехала со своими судками по направлению к тюрьме Сантэ.

— Остановитесь на секунду.

Жанвье сидел в кафе «Великий Тюренн» и, заметив комиссара, подмигнул ему. Интересно, какое задание он получил на сей раз от Люка? Жанвье беседовал с сапожником и с двумя штукатурами в белых робах. Их рюмки были наполнены (это было видно издалека) молочного цвета перно.

— Поверните налево. Поедем через площадь Вогезов и улицу Бираг.

Такси проехало таким образом перед кафе «Табак Вогезов», где за маленьким круглым столиком у окна восседал в гордом одиночестве Альфонси. Комиссар еще раз попросил таксиста остановиться.

— Выключить счетчик?

— Подождите меня немного.

Комиссар пошел, однако, не в кафе «Табак Вогезов», а к «Великому Тюренну», чтобы сказать пару слов Жанвье.

— В «Табаке» сидит один Альфонси. Были ли там с утра репортеры?

— Двое или трое.

— Ты их знаешь?

— Не всех.

— Ты еще долго будешь здесь занят?

— Ничего особенно серьезного у меня здесь нет. Если имеется какое-то другое поручение, я свободен. Мне хотелось бы еще только поговорить с сапожником.

Они отошли подальше от собеседников Жанвье и переговаривались почти шепотом.

— Я прочел эту статью, и мне пришла в голову одна мысль. Миляга сапожник, конечно, говорит много. Он стремится стать известным, отчего вполне способен при случае и приврать. К тому же он знает: всякий раз, как он приходит ко мне с новым сообщением, его поджидает очередная рюмочка. Но так как живет сапожник прямо напротив Стевельса и тоже целый день работает у окна, я поинтересовался, приходили ли когда-нибудь к переплетчику женщины.

— Ну и что же он ответил?

— Говорит, что редко. Он припоминает богатую пожилую даму, приезжавшую в лимузине. Но книги заносил в мастерскую шофер, одетый в ливрею. А месяц назад у Стевельса побывала очень элегантная дамочка в норковой шубке. Вот теперь слушайте! Я стал выяснять, была ли она здесь только один раз или приходила когда-нибудь еще. Тут-то сапожник и вспомнил, что недели две назад эта дамочка посетила Стевельса снова и на ней были синий английский костюм и белая шляпка. Он припоминает, что в тот день на улице было тепло и он читал в газете статью о каштанах на бульваре Сен-Жермен.

— Ну, статью найти несложно.

— Я тоже так думаю.

— Значит, она заходила в мастерскую?

— Нет. Но я этому сапожнику не очень-то верю. Ведь он наверняка тоже прочел статью и теперь, вполне возможно, выдумывает, чтобы наш интерес к нему не пропал. Так что мне делать, господин комиссар?

— Не спускай глаз с Альфонси. Наблюдай за ним целый день. Составишь список людей, с которыми он будет разговаривать.

— Стараться, чтобы Альфонси не заметил слежки?

— Пусть себе замечает, это неважно.

— А если он со мной заговорит?

— Ответишь ему.

Когда Мегрэ вышел из кафе, его долго еще сопровождал запах перно. Прибыв на набережную Орфевр, он застал Люка за обедом, состоявшим из бутербродов. На столе стояли две кружки пива, и комиссар безо всякого стеснения взял одну себе.

— Только что звонил Торранс. На почте служащая вроде бы припоминает клиентку в белой шляпке, но не может подтвердить, что именно она послала ту телеграмму. У Торранса создалось впечатление, что, даже если бы служащая была уверена в этом, все равно она ни за что не призналась бы.