Чтение онлайн

– Вероятно, вспыхнувший керосин уничтожил малейшие следы ДНК, – предположил Джербер.

– Но через несколько дней обнаружили трейлер, в котором семья должна была отправиться в путешествие по Северной Европе: он находился в заброшенном карьере, куда просочились подземные воды.

Дядя избавился от машины, подумал психолог. При необходимости такая находка развенчала бы выдумку о родителях, которые уехали, не взяв с собой сына.

– В трейлере нашли отпечатки пальцев, принадлежавшие трем разным людям: отцу, матери и сыну, – педантично перечислял синьор Р. – То же самое – в семейном автомобиле; если не ошибаюсь, это был старый «вольво», лишь слегка поврежденный при взрыве… Если бы там был кто-то еще, осталось бы четыре серии отпечатков, не так ли?

Джербер не мог уразуметь, как такое возможно.

– Действительно, факты явно противоречат тому, что рассказал мальчик, – заметил и синьор Ф., который тоже внимательно слушал. – Твоего отца пригласили, чтобы выяснить, изложит ли ребенок под гипнозом ту же версию событий: поскольку все другие попытки провалились, прокурор надеялся таким образом наконец узнать правду.

– Мальчик рассказал то же самое, но отец все равно ему не поверил…

– У него была на то причина, – посуровел синьор Р. – Почему ребенок с самого начала был настолько уверен, что в подвале лежат трупы родителей? Он не говорит об этом открытым текстом, но дает понять, после того как похититель посоветовал не спускаться вниз. И повторяет на протяжении всего рассказа.

И правда: Джербер не придал этому значения.

– Почему, например, ему ни разу не пришло в голову, что родители находятся в подвале связанные, с кляпом во рту? В таком случае сын мог бы им помочь, но он сидит сложа руки, – продолжал синьор Р. – Единственный ответ – мальчик знал наверняка. С самого начала знал, что там, внизу, два трупа.

Психолог ужаснулся. Но синьор Р. еще не закончил.

– Возможно, взрыв и правда произошел случайно; возможно, он хотел, чтобы родители задохнулись от испарений, исходивших из чана с горючим. Однако вероятнее всего, что мальчик завлек их в подвал тем же способом, какой, по его словам, применил по отношению к дяде. Более того, ребенок утверждает без обиняков, будто понял, что «настоящий подарок» для женщины – он сам, а вовсе не платье. Это может относиться и к его родителям: он их единственный сын, дар, преподнесенный жизнью. Думая, что он в опасности, мать с отцом бросились в подвал спасать его, а сын их запер внутри.

От такой реконструкции событий мороз подирал по коже.

– Твой отец говорил мне, что вплоть до того момента у А. Д. В. не наблюдалось ни признаков умственного расстройства, ни странностей в поведении, ни тяги к насилию. Он не был ни стеснительным, ни замкнутым, ни интровертом, пребывающим в собственном мире. Родственники, друзья и преподаватели описывали его как воспитанного, вежливого мальчика, способного поддерживать общение с кем угодно.

– Тогда как такое возможно? – спросил Пьетро Джербер, все еще не веря. – Чтобы сотворить подобное с собственными родителями, нужно питать к ним давнюю, глубокую ненависть.

– Не обязательно, – вмешался синьор Ф. – Я, как специалист по лечебному гипнозу, могу сказать тебе, что не раз наблюдал случаи, когда несовершеннолетний несоразмерно реагирует на ситуации, которые взрослому показались бы едва достойными внимания. Разжечь ненависть может все, что угодно: упрек, вставший поперек горла, скандал из-за плохой оценки или несправедливое, по его мнению, наказание.

– Сам подумай, Пьетро: что более правдоподобно – то, что пришел злой орк, или то, что ребенок мог совершить ужасное деяние, убийство тех, кто даровал ему жизнь? – Задав этот вопрос, синьор Р. вынул из колоды для игры в «Обливио» карту «Malleus Animi» и показал ему.

«Молот разума».

Слепой человечек – единственный, кто видит реальность и кладет конец игре, сказал себе Джербер. До сих пор он сам был жертвой обмана, иллюзии. Он сунул руку в карман плаща и вынул обгоревший поляроидный снимок женщины с рыжими волосами. Понял, что таким образом ему должны были внушить мысль, что фотография уцелела при взрыве, который уничтожил дом. И это вполне удалось. Однако, исходя из простейшей логики, если она лежала в матросской торбе вместе с другими пожитками орка, от нее бы ничего не осталось.

Каким я был дураком, посетовал гипнотизер, ведь его в очередной раз провели. Трюк был обескураживающе прост, но он попался. Кто знает, кем была женщина в белой майке, которая, ни о чем не ведая, позировала перед стойкой бара, подняв кружку пива.

Верите вы или нет, но существуют только две фотографии демона. Эта – одна из двух… Настоящее имя вам ничего не скажет. Но когда дьявол принимает обличье этой женщины, ты должен называть ее «мама».

Джербер порвал фотографию и выбросил клочки.

Никто не хочет верить тому, что говорят дети.

Разве не это всегда твердил синьор Б., ставя взрослым в вину недоверие, часто необоснованное, вызванное предрассудками в отношении несовершеннолетних? Но вероятно, существуют исключения.

Ибо временами дети скрывают правду, леденящую душу.

И Пьетро Джербер был теперь убежден, как и его отец, что история об орке – всего лишь выдумка. Хорошо продуманное вранье, за которым ребенок пытался скрыть поступок вопиющий, ужасающий для его двенадцати лет. Но очевидно, даже став взрослым, сказочник так и не смирился с тем, что его разоблачили.

Вот, значит, в чем состояла его цель с самого начала. Сделать так, чтобы и Джербер испытал то же, что довелось пережить ему.

Психолог на своем опыте познал тяжкий груз унижения, когда Анита Бальди не поверила в его теорию о существовании похитителя, который восемь месяцев держал в заточении Миру и Нико, загипнотизировав мальчика, чтобы тот рассказал его историю. Судью было трудно убедить, а когда в конце его постигла неудача, Джербер ощутил свое бессилие.

Выйдя из аптеки Мюнстерманна с намерением пешком отправиться домой и завершить этот невероятно длинный день, Пьетро Джербер пытался представить, как сложилась судьба А. Д. В. после того, как синьор Б. ему не поверил и все обвинили его в смерти родителей. У следствия не было доказательств, но, скорее всего, родня отреклась от него. Так или иначе, учитывая его возраст, мальчика нельзя было отдать под суд. Наверняка он долго оставался в учреждении, куда на несколько дней попал и Николин – скорее всего, до совершеннолетия.

Через двадцать два года все повторилось, словно в зеркальном отражении.

Нико тоже заподозрили в том, что он убил свою мать. Но потом сказочник освободил женщину, дабы показать следователям, что они ошибались, подозревая мальчика. Вот зачем он с самого начала забрал и ее тоже, рассудил психолог. Хотел показать Джерберу, насколько ущербны методы расследования, применяемые карабинерами, а главное, насколько произвольны и уязвимы выводы, к которым они приходят.

Таинственный гипнотизер был одержим памятью о том, как ему не поверили в детстве.

Ты не должен ни с кем говорить обо мне. Ты выслушаешь все, что я имею сказать, до самого конца. Ты не должен искать меня там, снаружи.

Он поставил эти три условия не для того, чтобы обеспечить себе безнаказанность или анонимность. Цель была другая: сделать так, чтобы психологу было труднее вызвать доверие, в случае если он решится раскрыть все обстоятельства дела. И еще он хотел, чтобы Джербер оставался без поддержки, один на один с этой историей.

Единственный зритель. Единственный судья.