Чтение онлайн

Всю зиму 1398 года Джон Гонт боролся с очередной затяжной болезнью, которая приковала его к постели в Лестерском замке, а когда прошло Рождество, стало очевидно, что могущественный герцог умирает. 3 февраля 1399 года в преддверии его кончины было составлено завещание, и чернила едва успели высохнуть на пергаменте, как в тот же день Гонт, "прославленный герцог Ланкастер, достойный благочестивой памяти" [113] , скончался.

В последние минуты жизни Гонт не остался в одиночестве, с ним рядом находилась его супруга Екатерина, хотя нет никаких сведений о присутствии у смертного одра кого-либо из Бофортов. Однако, Генри Бофорт сопровождал тело отца, когда его перевозили из Лестера в Лондон, где тот просил себя похоронить. Когда траурный кортеж достиг аббатства Сент-Олбанс в Хартфордшире, где герцогская семья планировала остановиться на ночь, разразилась недостойная ссора.

Аббат Джон де ла Мут отказался принять престижных гостей, расценив присутствие Генри в качестве епископа Линкольна как угрозу независимой юрисдикции аббатства. В середине XII века аббатство Сент-Олбанс получило освобождение от власти епископа Линкольнского, и аббат выразил опасения, что эта привилегия окажется под угрозой, если Генри будет допущен в аббатство для проведения мессы. После вмешательства Роберта Брейбрука, епископа Лондонского, примирительно настроенный Генри поспешил развеять озабоченность аббата и пообещал, что не будет добиваться каких-либо изменений в давних привилегиях аббатства, о чем впоследствии была составлена королевская грамота [114] . Генри в самом начале своей карьеры усвоил важный урок: один лишь его титул и происхождение не смогут предотвратить периодические вызовы его власти исходящие из упрямых церковных кругов.

16 марта в соборе Святого Павла Джон Гонт был похоронен "с большими почестями" [115] и, в соответствии с условиями завещания, погребен возле главного алтаря и рядом со своей "самой дорогой покойной женой Бланкой" [116] . На похоронах присутствовали Екатерина Суинфорд, король и королевский двор, и хотя о Бофортах не упоминается, кажется вероятным, что Джон и Генри находились в соборе Святого Павла в силу своих титулов, если не более того.

Завещание герцога демонстрирует его благосклонное отношение к Екатерине и Бофортам. Обращаясь к своей третьей супруге как к "моей самой дорогой жене Екатерине", он оставил ей "две лучшие нучи, которые у меня есть", а также "большой золотой кубок". Нуч — это тип броши или застежки, которую обычно носили как украшение представители обоих полов, хотя иногда она имела и практическое назначение для застегивания одежды. Они часто были ценными изделиями и, как правило, украшались бриллиантами или другими драгоценными камнями. Можно представить, что у такого богатого человека, как Гонт, его лучшие броши были высочайшего качества и, предположительно, стоили огромных денег. Более важным было то, что он завещал жене все "пряжки, кольца, бриллианты, рубины и другие вещи, которые можно найти в маленькой шкатулке из кипарисового дерева, ключ от которой есть только у меня". Екатерина также получила "большую кровать из черного бархата, расшитую по кругу кружевом" и все "имущество и драгоценности, которые я дарил ей после свадьбы".

Хотя Гонт просил похоронить его вместе с первой женой Бланкой, его привязанность к третьей жене и забота о ее финансовом положении после его смерти вполне ощутимы. Не были обойдены вниманием и Бофорты. Всем сыновьям было завещано по дюжине золотых блюдец и немного денег, а Генри, "преподобный отец в Боге и мой дорогой сын епископ Линкольнский", получил от герцога миссал, литургическую книгу, используемую для отправления мессы. Джоанна, единственная дочь герцога Бофорта, получила "шелковую постель, а также кубок и покрывало из золота" [117] .

Амбициозный герцог был решителен в достижении цели, обладая высокомерием, которое пришло с несравненным богатством в сочетании с безупречной родословной. Он был темпераментным и вспыльчивым, когда чувствовал, что не получает должного уважения, хотя был безупречно предан, сначала своему отцу, а затем племяннику Ричарду, даже если тот, казалось, намеревался разрушить его семью. Гонт был знатным вельможей, покровителем искусств и страстно любил возводить роскошные дворцовые резиденции. Чосер и Савойский дворец — тому подтверждение. Можно даже утверждать, что Гонт был принцем эпохи Возрождения за столетие до того, как это стало модным в Англии.

Хотя он так и не добился короны для себя, герцог стал отцом троих детей, ставших государями: его старший сын стал королем Англии, а две дочери — королевами, одна — Португалии, другая — Кастилии. Если Бофортам нужен был пример того, как следует вести себя в аристократическом обществе, то лучшего пути, чем путь их отца, было не найти.

Смерть герцога произошла в переломный момент для Англии и ее народа. Король Ричард превратился в самодержца, и все более непостоянного и безжалостного тирана. Аристократы, лишенные сдерживающего влияния Гонта, отчаянно соперничали друг с другом, чтобы добиться и сохранить благосклонность своего государя, часто в ущерб интересам страны. Это был период самосохранения, в который Бофорты оказались погружены без руководящего влияния своего отца. Внимание тех, кто был лишен прав в царствование Ричарда, постепенно переключилось с Англии на Францию. Только один человек мог освободить их от деспотичного режима короля, и это был единокровный брат Бофортов, Генрих Болингброк.

Джон Гонт, возможно, и имел амбиции стать королем, но, несмотря на разные обвинения, он никогда не пытался претендовать на корону Англии. Его сын Генрих, однако, был человеком другого склада. Он тоже хотел получить корону, и на этот раз не ту, что принадлежала иностранному правителю в Кастилии, а ту, что покоилась на голове его двоюродного брата Ричарда.

4 июля 1399 года восемь небольших кораблей и две лодки высадили на берег близ Равенспура в Восточном Йоркшире вооруженный отряд из "едва ли трехсот человек", отплывших из Булони во Франции [118] . Благополучно добравшись до Англии, эти люди перегруппировались и стали ждать приказов от своего лидера. Генрих Болингброк, изгнанный из Англии и лишенный наследства Ланкастеров своим кузеном Ричардом II, был загнан в угол, но вместо того, чтобы смириться со своей участью, решил бороться с оружием в руках. Его импульсивность и жажда выжить навсегда изменили политический ландшафт Англии, а вместе с ним и судьбу семьи Бофортов.

После смерти Джона Гонта в феврале 1399 года король решил сокрушить дом Ланкастеров и 18 марта 1399 года объявил все земли, титулы и имущество, принадлежавшие умершему герцогу, конфискованными в пользу короны. В мгновение ока Ричард отобрал самое большое наследство в Англии у Болингброка, все еще томившегося в изгнании во Франции. Было очевидно, что король "не испытывал искренней любви к герцогу Херефорду", и что тот был безжалостно изгнан, поскольку "это была хорошая возможность захватить имущество герцога" [119] . Поскольку Ричарду было всего тридцать два года, и он рассчитывал править еще много лет, у Генриха не было другого выбора, кроме как умереть изгнанником без гроша в кармане или предпринять отчаянную контратаку на своего кузена. Он выбрал последнее и быстро собрал группу верных сторонников, в которую вошел изгнанный Томас Арундел, свергнутый архиепископ Кентерберийский.

Пока Болингброк продвигался к северу, Ричард находился в Ирландии, высадившись на берег 1 июня. В сопровождении большинства своих лордов, включая Генри Бофорта, король планировал "вести войну против ирландцев", но его отсутствие дало Болингброку прекрасную возможность продвинуться по незащищенному королевству. Он неуклонно привлекал сторонников к своему делу, хотя неизвестно, раскрывал ли он им свои намерения относительно трона. Вероятно, некоторые из его сторонников не могли представить себе свержение помазанного монарха, и им внушили, что они просто помогают своему лидеру вернуть его ланкастерское наследство [120] .