Чтение онлайн

Находясь на севере, Болингброк воспользовался возможностью посетить некоторые из захваченных ланкастерских владений, включая Пикеринг, Кнаресборо и Понтефракт. Все три замка были заняты людьми, которые ранее были связаны с Джоном Гонтом, и некоторые из этих бывших ланкастерских приверженцев перешли на сторону сына умершего герцога. После похода на юг и достижения Донкастера Болингброка встретили несколько самых знатных дворян севера, включая Генри Перси, графа Нортумберленда, его сына Генри "Хотспура" Перси и Ральфа Невилла, графа Уэстморленда и мужа Джоанны Бофорт. Побудила ли Невилла его жена помочь своему единокровному брату? Каждый из перечисленных привел с собой значительную свиту, которая увеличила силы Болингброка на сотни, если не тысячи, человек, и создавалось впечатление, что "все жители северной страны пришли ему на помощь" [121] .

Армия повстанцев продвигалась по центральной Англии, проходя через Дерби, Лестер, Ковентри, Уорик и Ившем, и 27 июля прибыла в замок Беркли в Глостершире. Здесь Генрих встретился со своим дядей Эдмундом, герцогом Йорком, исполнявшим обязанности протектора королевства, пока Ричард находился в Ирландии. Йорку было поручено собрать армию для защиты интересов Ричарда, причем ему должен был помогать Джон Бофорт, маркиз Дорсет, которого 7 июля Совет попросил отложить отъезд в Аквитанию "по срочным причинам, касающимся безопасности королевства" [122] . Какие вопросы обсуждались на встрече Йорка и Болингброка, неизвестно, но последующие события показали, что герцог решил отдать предпочтение одному племяннику перед другим.

На следующий день Болингброк продвинулся на двадцать миль на юг и захватил Бристольский замок. Трое из "самых злобных советников Ричарда и главных пособников его злобы", [123] Уильям ле Скруп, граф Уилтшир, сэр Джон Бюсси и Генри Грин, были схвачены и "под одобряющие крики повстанцев обезглавлены" [124] . Кровавая расправа лишила Болингброка всякой возможности на мир с королем и стала актом открытой вражды, которая могла закончиться либо смертью Генриха, либо низложением короля. С "несметной армией" все шансы были на стороне мятежника [125] .

Ричард был вынужден отреагировать на возникшую угрозу своей короне и отправился на материк "в полном блеске войны и богатства" [126] , оставив под присмотром в замке Трим сына-подростка Болингброка Генриха Монмута, входившего в королевскую свиту. Король высадился в Милфорд-Хейвен на западном побережье Уэльса, но вскоре покинул свою армию, не имея мужества продолжить путь в южную Англию. Он направился на север через валлийскую сельскую местность, намереваясь достичь своего герцогства Честер, где пользовался большой поддержкой. Ричард добрался до замка Конви 11 августа, но обнаружил, что кузен перехитрил его. Болингброк, предвидя намерения короля, также отправился на север и прибыл в Честер 9 числа. Когда дорога в Англию был перекрыта, Ричард попытался вступить в переговоры.

К Болингброку были посланы единоутробные братья короля, Джон Холланд, герцог Эксетер, и Томас Холланд, герцог Суррей, но их арестовали, прежде чем они успели изложить свои условия. Граф Нортумберленд был отправлен в противоположном направлении, в Конви, чтобы заверить Ричарда, что его жизни ничего не угрожает, и король, признав бесполезность сопротивления сдался и был сопровожден в замок Флинт на границе Англии и Уэльса, где 16 августа он встретился лицом к лицу со своим пленителем. Ричарду сообщили, что теперь Генрих будет править королевством, и "славно, в течение пятидесяти дней, покорив и короля, и королевство, он отправился в Лондон" [127] . Ко 2 сентября Ричард был уже заключен в лондонский Тауэр. Болингброк тем временем отправился прямо в собор Святого Павла и преклонил колени "у могилы своего отца, где он сильно плакал" [128] .

То, что последовало за этим, до сих пор вызывает споры, а в современных хрониках появляются противоречивые свидетельства. 29 сентября, за день до того, как должен был собраться Парламент, Адам из Уска утверждал, что лорды и духовенство внезапно отказались от верности королю, "и держали его отныне не за короля, а за частное лицо, сэра Ричарда из Бордо, простого рыцаря" [129] . Хроника Brut (Брут) в некоторой степени подтверждает это, добавляя, что, как только король был заперт в Тауэре, он был низложен "всеми его лордами-советниками и при общем согласии всех подданных" [130] .

Уолсингем считал, что Ричард охотно уступил свою корону при условии, что ему "дадут средства к существованию, соответствующие его положению" [131] . Croyland Chronicle (Кроулендская хроника), между тем, отмечает, что король назначил других людей "от своего имени отказаться от короны своего королевства" [132] . Кажется маловероятным, что такой высокомерный король, как Ричард, добровольно отказался от своей короны, и, вероятно, рассказы Brut и Адама из Уска ближе к истине. Король просто потерял поддержку Парламента, знати и народа.

Лишили ли его короны или заставили отказаться от нее, результат был одним: Ричарда II свергли. Когда открылся Парламент, трон был явно пуст, пока Болингброк не поднялся со своего места и смело не заявил, что с радостью примет корону:

Один за другим духовные и светские лорды высказывали свое одобрение. Для обоснования низложения Ричарда были зачитаны тридцать две статьи, оглашавшие каждый случай, когда он нарушил свою клятву. Для пущей убедительности Уолсингем обвинил низложенного короля в том, что он "глубоко неадекватен и не обладает достаточным умом для управления и руководства своими королевствами" [134] .

Болингброк выполнил свою задачу и взошел на трон под именем Генриха IV, став первым королем из дома Ланкастеров. Его коронация состоялась 13 октября, и два его единокровных брата Бофорта приняли участие в церемонии пройдя, за день до коронации, в составе огромной процессии из Тауэра в Вестминстер. В 1377 году, когда был коронован предыдущий король, Бофорты были еще детьми и, вероятно, даже не присутствовали в то время в столице, теперь же Джон и Генри Бофорты не могли не быть впечатлены этим событием, следуя за королем по кишащим народом улицам, каждая из которых была обильно украшена праздничными гобеленами, развешанными в окнах. Для толпы, охваченной восторгом, из-за обещания новой эры процветания, были выставлены обильные запасы вина.

Во время церемонии коронации Джон Бофорт, как высокопоставленный дворянин, был "облачен в прекрасное красное, алое и горностаевое одеяние" и нес один из четырех мечей, "обернутых в красное и перевязанных золотыми лентами в знак двукратного милосердия" [135] . Ему также была предоставлена почетная обязанность королевского стольника во время вечернего пира, которую он разделял с герцогами Омаль, Суррей и Эксетер, а также графом Уориком. Его отец исполнял ту же обязанность во время коронации Ричарда II. Генри Бофорт, будучи епископом, помогал своему единокровному брату при посвящении, и, хотя о Томасе нет никаких сведений, кажется вероятным, что, поскольку ему было около двадцати двух лет, он тоже присутствовал среди зрителей.

Поскольку Ричард II был бездетен, предполагалось, что в случае его смерти наследование короны перейдет к следующему старшему претенденту, однако весьма спорно, был ли этим претендентом Генрих Болингброк. Старший брат его отца, Лайонел Антверпен, герцог Кларенс, имел потомков, хотя и по женской линии. Кларенс умер в 1368 году, оставив только дочь Филиппу, которая от брака с Эдмундом Мортимером, 3-м графом Марчем, имела четырех детей, причем старший из них, Роджер, на протяжении большей части правления Ричарда считался его наследником. Роджер умер раньше своего двоюродного дяди-короля, он погиб во время ирландской кампании в 1398 году, а его права на наследование короны перешли к его маленькому сыну Эдмунду. На момент низложения Ричарда, 5-му графу Марчу было около семи лет и вряд ли, общины Англии предпочитали бы иметь еще одного короля-ребенка. Суть вопроса престолонаследия заключалась в том, что Болингброк был внуком Эдуарда III, только через его третьего сына, но все же по мужской линии. Эдмунд Мортимер был прапраправнуком Эдуарда III через второго сына, хотя и по женской линии. С точки зрения передачи имущества, наследование по женской линии часто было приемлемым, но было неясно, применим ли этот принцип к короне.