Чтение онлайн

Более важным для победителей был захват короля, который остался один в своем королевском шатре, и казалось, не обращал внимания на окружающий хаос. Цель Уорика была достигнута, причем с относительной легкостью. Остается только гадать, как восприняли эту новость сестры Невилл, Сесилия и Анна. Для Сесили, как герцогини Йорк, победа под Нортгемптоном породила надежду на то, что она вскоре воссоединится с мужем и сыновьями, а для Анны, поскольку ее муж Бекингем погиб, будущее было туманным.

Когда Сомерсет, находившийся в Гине, узнал о результатах сражения под Нортгемптоном, он вынужден был призадуматься. Его финансы были на исходе, как и люди и корабли. Йоркисты, напротив, все еще контролировали Кале и теперь захватили короля. Положение герцога казалось безнадежным, и 5 августа 1460 года из Лондона, очевидно, с санкции короля, ему был отправлен приказ передать Гин Уорику [615] . Покорившись Сомерсет покинул Гин, но вместо того, чтобы сдаться самому, вместе со своим единоутробным братом, лордом Росом бежал в поисках убежища во Францию. Герцог получил от Карла VII разрешение на безопасный проезд и право проживать в Монтивилье, несмотря на то, что в прошлом французский король имел с Бофортами неприязненные отношения. Время, проведенное во Франции, не прошло впустую, поскольку Генри завел полезную дружбу с бургундским наследником Карлом, графом Шароле, которая началась 12 августа во время пышного пира в Ардре. Тем не временем, пока Сомерсет был изгнанником, зависящим от щедрости своих французских хозяев, Ричард Йорк готовился приступить ко второму этапу своего заговора с целью захвата власти в Англии.

Как и Генрих Болингброк в 1399 году, Йорк оказался перед выбором: либо смириться со своим пожизненным изгнанием, либо поднять новое восстание, и как и Болингброк, он выбрал последнее. Узнав о победе Уорика при Нортгемптоне, Йорк отправился в Англию, высадился в Северном Уэльсе 9 сентября, а затем целенаправленно прошествовал по Англии под знаменем с гербом своего прапрадеда Лайонела Антверпена, старшего брата предка Генриха VI, Джона Гонта. Ричард Йорк въехал в Лондон 10 октября во главе великолепной, почти королевской процессии, приурочив свое прибытие к заседанию Парламента, который был созван для отмены антийоркистского закона, принятого в Ковентри годом ранее. Драматично прервав заседания в Вестминстерском дворце, герцог Йорк прошел прямо к помосту и положил руку на спинку пустующего трона, подтверждая свои намерения его занять. Однако вместо восторженных аплодисментов поддержки самонадеянный герцог был встречен растерянным молчанием присутствующих, ни один из которых, очевидно, не хотел свергать уже существующего помазанника божьего. Реакция не могла быть более иной, чем та, что встретила Болингброка шестьюдесятью годами ранее [616] .

Однако упрямый герцог отказался признать поражение и даже поселился в королевских апартаментах в Вестминстере. Последовала серия напряженных переговоров, в результате которых 25 октября 1460 года был достигнут компромисс, известный как Act of Accord (Акт согласия). Генрих VI должен был сохранить за собой трон пожизненно, но после его смерти корона переходила к Йорку. Тем временем герцог не только был в третий раз назначен протектором, но и получил титулы принца Уэльского, герцога Корнуолла и графа Честера — титулы, традиционно предназначенные для законного наследника трона. К полному ужасу королевы Маргариты, ее любимый сын Эдуард был лишен наследства и без церемоний отброшен в сторону. Ирония судьбы была в том, что Ланкастеры лишились трона тем же способом, каким они его получили сорока годами ранее, не могла не привлечь внимания проницательных политических наблюдателей. Однако Маргарита категорически не хотела — и, по правде говоря, не могла — смириться с этим, и ее решимость уничтожить Йорк стала еще тверже. Политические разногласия между враждующими сторонами впервые приобрели династический характер.

Для Сомерсета и его родственников Бофортов, включая младших братьев Эдмунда и Джона, это было катастрофой, за которую во многом были ответственны их родственники Невиллы. Семья всегда зависела от покровительства короля из дома Ланкастеров, и теперь, когда эта поддержка прекратилась, они оказались во власти враждебного режима, возглавляемого герцогом Йорком, теперь уже королем-в-ожидании. Любое место Бофортов в ланкастерской линии престолонаследия, как бы маловероятно оно ни было, также отменялось. Act of Accord стал самой большой угрозой, с которой семья когда-либо сталкивалась как единое целое. Все, что Бофорты накопили за три поколения, будь то должности, маноры или просто королевская благосклонность, оказалось под угрозой — в том числе и их жизни.

Маргарита Анжуйская была гордой женщиной, необычайно преданной своему сыну Эдуарду и не желавшей оставаться в стороне, когда принца отстраняли от наследования трона. Несправедливо изображаемая сторонниками йоркистов как безжалостная поджигательница войны, которая понукает своим кротким мужем, Маргарита страдала от ксенофобских и женоненавистнических предрассудков и подвергалась резкой критике за отклонение от придворного этикета, ожидаемого от королевы.

На самом деле существует немного свидетельств того, что Маргарита вообще вмешивалась в политические дела до того, как болезнь короля сделала это необходимым. Вместо этого она доверяла руководство своим мужем королевским фаворитам, таким как Саффолк или Сомерсет. Вопреки позднейшим обвинениям, не Маргарита привела Англию к гражданской войне; скорее, она просто отвечала на нападки на свой характер, статус ее ребенка и корону ее мужа с храбростью, которой не хватало ее разочаровывающе пассивному супругу.

Маргарита была не одинока, выступая против Act of Accord и желая восстановить господство Ланкастеров после их капитуляции при Нортгемптоне. Вместе со своим сыном королева после битвы бежала на запад, в замок Харлех, где нашла временное убежище у единоутробного брата короля Джаспера Тюдора, графа Пембрука. Затем она перебралась в Шотландию, где нашла покровителя в лице Марии Гельдернской, вдовствующей королевы Якова II, потомка Бофортов.

Герцог Эксетер, графы Нортумберленд, Уилтшир и Уэстморленд, а также лорды Клиффорд, Роос и Дакр были среди тех, кто открыто заявлял о своей поддержке королевы. Главным среди этих приверженцев Ланкастеров был неумолимый Генри Бофорт. Бежав во Францию в августе 1460 года, герцог Сомерсет ждал, пока не представилась возможность вернуться в Англию. К 12 октября, вместе с Эндрю Троллопом и некоторым количеством солдат из гарнизона Гина, он перебрался в Дьепп на нормандском побережье [617] , а после того, как заручился поддержкой Карла VII, ему предоставили несколько кораблей для переправы через Ла-Манш. Местом высадки был выбран, прочно связанный с династией Бофортов, Дорсет где, в частности, находилась их семейная резиденция, замок Корф.

По призыву королевы, которая "молила их прибыть к ней так быстро, как они могут" [618] , Сомерсет не терял времени, собирая свои лучшие войска из владений Бофортов, и, соединившись со своим кузеном Томасом Куртене, графом Девон, в Эксетере, отправился на север в изнурительный трехсотмильный поход к Халлу. Если предположить, что они проходили от пятнадцати до двадцати миль в день, это был огромный труд в мрачные зимние месяцы, когда еды и ресурсов могло не хватать. Ланкастерцы прошли через Бат, Сайренсестер, Ившем и Ковентри, вероятно, следуя по римской дороге Фосс-Уэй, а затем пересекли реку Трент в Ньюарке и двинулись Великой Северной Дорогой. Вскоре они обнаружили, что по этой же дороге марширует и армия их противников.

К началу декабря Ричард Йорк получил известие о сборе ланкастерской армии на севере и решил лично выступить в поход, сопровождаемый своим сыном Ратлендом и шурином Солсбери. Было неизбежно, что противоречивый Act of Accord, который сторонники Ланкастеров отвергли, будет оспорен на поле боя, и первая стычка между армиями дух партий произошла вскоре после того, как их пути ненадолго пересеклись 16 декабря возле Уэрксопа в Ноттингемшире. Хотя большинство хроник умалчивают об этой стычке, предполагая, что она не была масштабным сражением, достойным комментариев, Уильям Вустер отметил, что некоторые йоркистов были убиты людьми Сомерсета, хотя неясно, были ли сами герцоги участниками этих событий [619] .

Основная часть йоркистской армии добралась замка Сандал близ Уэйкфилда незадолго до Рождества и остановилась в большой каменной крепости герцога Йорка в ожидании подхода подкреплений во главе с его сыном, Эдуардом Марчем. Однако Сомерсет и Девон не заставили себя долго ждать, и ланкастерские командиры, усиленные прибытием отрядов Нортумберленда, Клиффорда и нескольких других северных лордов, окружили замок, готовясь к осаде. Напряженное противостояние достигло внезапной кульминации 30 декабря 1460 года, когда герцог Йорк, по причинам, которые так и не были достоверно установлены, неосторожно вышел из крепких стен Сандала и пересек его глубокий ров.

Согласно традиционной версии, арьергард армии йоркистов попала в засаду, устроенную Сомерсетом, что побудило встревоженного герцога отправиться на помощь. Также существует мнение, что Йорк ошибочно принял ланкастерский отряд под командованием Энтони Троллопа за отряд Уорика, запоздало прибывший из Лондона. Рассказ в English Chronicle, возможно, предлагает наиболее убедительные свидетельства событий того рокового дня. Хронист предполагает, что герцог был обманут Джоном Невиллом, братом Уэстморленда, который прибыл в Сандал, присягнув на верность протектору и попросив поручить ему собрать войска для борьбы с ланкастерцами. Ричард Йорк согласился, возможно, не ведая, что Невилл на самом деле был сторонником Сомерсета [620] .