Чтение онлайн

Несмотря на то что Сомерсет потерпел несколько сокрушительных поражений, он был многообещающим полководцем, способным вести за собой своих соратников. В другую эпоху он мог бы даже стать одним из самых известных и знаменитых королевских капитанов Англии. Способности Генри не остались незамеченными современниками, так в январе 1461 года венецианец епископ Терамо в письме во Флоренцию отметил, что уважает герцога "за его редкие качества и любовь к королеве и стране" [668] . Как оказалось, события, произошедшие еще до его совершеннолетия, поставили Сомерсета на предопределенный и опасный путь, с которого он не смог свернуть. Если не считать его короткой связи с йоркистами в 1463 году, Сомерсет оказался полностью предан делу ланкастерцев и готов был раз за разом рисковать жизнью в отчаянных попытках отомстить за смерть своего отца. Это была всепоглощающая цель, которая оставляла Генри мало времени, чтобы остепениться и завести семью.

В мирное время, будучи герцогом королевского происхождения, Сомерсет мог рассчитывать на брак с представительницей одной из могущественных английских семей, союз с которой принес бы Бофорту дополнительные богатства, земли и политическое влияние. Его отец Эдмунд, например, женился на представительнице могущественного семейства Бошан, а дед Джон взял в жены племянницу короля Ричарда II из семьи Холланд. Генри из-за постоянного участия в войнах так и не представилась возможность жениться, хотя за некоторое время до того, как он был вынужден вести жизнь изгнанного мятежника, он зачал внебрачного наследника с любовницей по имени Джоанна Хилл [669] .

Учитывая частоту отъездов Генри из Англии в последние четыре года его жизни, вполне вероятно, что он не проводил значительного времени в обществе своего сына. Тем не менее ребенок, которого окрестили Чарльзом, возможно, в честь друга герцога — Карла Шароле, был открыто признан его бастардом и со временем получил фамилию Сомерсет, чтобы обозначить свое происхождение. После пресечения рода Бофортов в 1471 году именно Чарльз возродил состояние семьи, участвуя вместе со своим кузеном Генрихом Тюдором в битве при Босворте 1485 года, за что был посвящен в рыцари, и получи пожалования от своего родственника ставшего королем, пиком которых стало возведение в графы Вустер в 1514 году.

Гнев короля Эдуарда на решение Сомерсета вернуться на сторону Генриха VI можно проследить по записи в Parliamentary Rolls, сделанной вскоре после казни герцога. Эдуард подтвердил приговор, вынесенный Сомерсету в 1463 году, поскольку тот "вопреки природе джентльменов и всего человечества", оставался "полным жестокой злобой, направленной на подрыв законного правительства". Герцог "тайным образом" воссоединился с Генрихом VI в Нортумберленде, "великим противником и врагом" короля, и безуспешно пытался уничтожить его людей в битве, за что был справедливо казнен [670] .

Сомерсет был не единственным ланкастерцем, обезглавленным после поражения при Хексеме. Его единоутробный брат Томас Рос, Роберт Хангерфорд и еще трое лордов были казнены двумя днями позже в Ньюкасле, а на следующий день еще семеро были убиты в замке Миддлхэм. Еще четырнадцать человек были казнены в Йорке между 25 и 28 мая 1464 г. [671] Братья Невиллы, Уорик и Монтегю, оказались более чем успешны в уничтожении ланкастерского сопротивления на севере. Оставшись без лидеров, замки Алнвик и Данстанборо 23 июня сдались Невиллам, за ними после непродолжительной осады последовал и Бамборо. За свою роль в подавлении восстания на севере страны, уничтожении рода Перси и казни Сомерсета Монтегю в награду был возведен в графы Нортумберленд [672] .

После отъезда Маргариты Анжуйской во Францию с остатками ланкастерского двора и казни Генри Бофорта Генрих VI оказался в одиночестве. Перед битвой он находился в замке Байуэлл, расположенном в восьми милях к востоку от Хексема, и сумел бежать, как только пришли вести о поражении Сомерсета. Свергнутый король, измотанный, всеми покинутый и, вероятно, безумный, тем не менее целый год избегал поимки, пока его наконец задержали в июле 1465 года. После того как Генриха демонстративно провели по улицам Лондона, он был заключен лондонский Тауэр, который стал его домом на следующие пять лет.

Последовательные поражения при Хегли-Мур и Хексеме, окончательная потеря Нортумберлендских замков и подтверждение пятнадцатилетнего англо-шотландского перемирия привели к тому, что сопротивление ланкастерцев было основательно подорвано. Во второй раз менее чем за десять лет семья Бофортов потеряла главу семейства при самых плачевных обстоятельствах. Для двух младших братьев Генри Бофорта, Эдмунда и Джона, оставаться в Англии стало опасно.

Вероятно, сначала они направились в замок Харлех на западном побережье Уэльса, поскольку 26 октября 1464 года Уолтеру Деверо, Уильяму и Ричарду Герберту были даны полномочия дававшие им право от лица короля миловать мятежников, за исключением "всех сыновей Эдмунда, бывшего герцога Сомерсета" [673] . Харлех был последним оплотом ланкастерцев в Англии и Уэльсе, между Ирландским морем и Сноудонией, предоставившим безопасное убежище для приверженцев Генриха VI. Однако надежды на то, что замок мог продержаться бесконечно долго не было, и Бофорты вскоре отбыли на континент "тайным, подлым и нечестным способом" [674] . Война закончилась; Ланкастеры, а вместе с ними и Бофорты, проиграли.

В середине сентября 1464 года, спустя всего четыре месяца после громкой победы йоркистов при Хексеме, из уст Эдуарда IV прозвучало поразительное заявление, повергшее собравшихся лордов его Совета в недоуменное молчание. Они собрались в аббатстве Рединг, чтобы обсудить, среди прочих вопросов, брак короля с принцессой из одной из ведущих королевских династий Европы. Вместо этого они узнали, что их государь уже взял себе жену, некую Елизавету Вудвилл, вдову рыцаря Джона Грея, ланкастерца, павшего в бою с йоркистами при Сент-Олбанс в 1461 году [675] . Дочь Ричарда, 1-го графа Риверса и вдовствующей герцогини Бедфорд, Жакетты де Люксембург, была, несомненно, не самой подходящей парой для короля Англии, и его выбор, как заметил миланский посол, "сильно оскорбил народ" его королевства [676] .

Заключение королем тайного брака разрушило планы графа Уорика относительно договора с французским королем и пробило первую брешь во все более хрупком партнерстве между кузенами. Если с самим браком Уорик смог примириться, то его постепенное отстранение от короля оказалось совсем другим делом. Семья Вудвилл была многочисленной, и Эдуард был вынужден обеспечивать своих новых родственников, "обогащая их безграничными подарками и постоянно продвигая их на самые выгодные должности при своей особе" [677] . В частности, в последующие три года было заключено несколько выгодных браков для братьев и сестер королевы: Анна была выдана замуж за Уильяма Буршье наследника 1-го графа Эссекса, Мария — за Уильяма Герберта, 2-го графа Пембрука, а Екатерина — за Генри Стаффорда, 2-го герцога Бекингема. Брат Елизаветы Джон Вудвилл сочетался браком с престарелой вдовствующей герцогиней Норфолк, Екатериной Невилл, дочерью Джоанны Бофорт и теткой Уорика, что вызвало всеобщее недоумение, поскольку невесте было за шестьдесят, а жениху еще не исполнилось и двадцати лет. Старший сын королевы Елизаветы от первого брака, Томас Грей, также был выгодно пристроен и несмотря на свой юный возраст, был обручен с Анной Холланд, дочерью и наследницей изгнанного Генри Холланда, 3-го герцога Эксетера и Анны Йорк, родной сестры короля.

Уорик мог лишь с раздражением наблюдать, как потенциальные пары для двух его собственных дочерей и племянника Джорджа переходят в руки Вудвиллов. Стремительное возвышение этой семьи также совпало с тем, что Уорик потерял влияние на своего кузена-короля, которым до сих пор единолично руководил, а Эдуард все более противился политическим проектам графа и стремился самостоятельно управлять королевством. Все осложнялось тем, что Уорик и Эдуард расходились во мнениях относительно направления внешней политики, что еще больше вбивало клин между ними.

Король предпочитал дружбу с бургундцами, в то время как Уорик отдавал предпочтение французскому королю и провел большую часть 1466 и 1467 годов в поисках соглашения с хитрым Людовиком XI. По возвращении в Англию после переговоров с французским королем в июне 1467 года Уорик был встречен новостью о том, что его брат Джордж, архиепископ Йоркский, был смещен с поста канцлера, а Эдуард лично забрал у него Большую печать [678] . Поскольку король все больше предпочитал советы таких людей, как Уильям Герберт и Уильям Гастингс, а не Уорика, не говоря уже о вездесущем присутствии Вудвиллов, было ясно, что господству Невиллов среди йоркистов пришел конец. Многие дворяне были бы довольны своим положением самого богатого аристократа Англии, но Уорик не был похож на большинство из них. Брак сестры короля, Маргариты Йорк, с Карлом, новым герцогом Бургундским, в июле 1468 года и решимость Эдуарда объявить войну Франции подтолкнули разгневанного Ричарда Невилла к крайности.