Чтение онлайн

Ответ Керо знала с детства: Сотворившие даровали каждому свободу распоряжаться своей душой. Но - разве они не вмешивались в ход вещей по множеству менее важных поводов? Карали и исцеляли, посылали откровения и знамения; так почему никто не послал вещий сон графу Къела? Почему не остановил Алви? Почему?..

На равнине вокруг Храма было странно тихо, словно те люди у костра двигались безмолвно и бесшумно. Даже голоса спутников звучали приглушенно. Ворчание Виктора едва достигало ушей женщины, шедшей в шаге впереди. Сухая ломкая трава пружинила под ногами. Теплая ясная ночь, очередная по счету. Ни птичьего пения, ни шелеста листвы, ни даже ржания лошадей. Тихо, мучительно тихо - так, что хотелось закричать.

На минуту показалось, что вся затея - чистая дурь, а нужно дождаться утра и отправляться с паломниками и сопровождающими монахами. Огромные ворота - пять, шесть человеческих ростов?
– были приоткрыты и звали войти внутрь. На теле гигантского черного нарцисса они казались пылинкой, крошкой пыльцы, и от этого было страшно. Основание Храма было уже, чем вершина, он раскрывался навстречу небу, и стоять, чувствуя над головой каменную громаду неисчислимого веса казалось нестерпимым.

– Я пойду внутрь, - сказала Керо.
– Ждите меня здесь.

– Это неразумно, госпожа!
– взвился на дыбы Виктор.
– Мы будем сопровождать вас. Мы не помешаем вашей молитве!

– Нет.

Внутри было темно - хоть глаз выколи. Керо, встав на цыпочки, вытащила из шандала факел, обнаружила, что его потушили недогоревшим и обрадовалась. Ей предстоял долгий путь наверх, и, хотя в липкой густой тьме она разбирала дорогу, хотелось света. Надо было взять в гостинице свечу, было бы лучше. Жаль, что паломники ставят свечи только на самом верху, у алтаря. Впрочем, может быть, кто-то обронил хоть огарок?

Пройдя пять или шесть кругов, паломница не нашла ни единого огарка, зато споткнулась о некий предмет. Ощущая, как за считанный миг распухает колено, женщина с возмущением подняла оброненное - и изумилась; потом обрадовалась, что всего лишь набила синяк, а не порезалась. Шпага даже выглядела острой. Еще она выглядела старой, почтенной и сделанной искусным мастером. "Семь колец", - вспомнила госпожа Далорн уроки Кадоля. Интересно, кто ухитрился потерять по дороге оружие, которое украшало стены в парадных залах Старших Родов?

– Есть здесь кто-нибудь?
– громко спросила северянка, предполагая, что подобные шпаги сами собой с потолка не падают; где оружие, там должен быть и владелец.

Никто не отозвался. Керо задумчиво огляделась. Она стояла на очередной развилке. Широкий ход вел дальше, наверх. Узкий - в очередную пещеру. Шпага лежала гардой к узкому; это, разумеется, ничего не значило. Трудно было предположить, что кто-нибудь станет швыряться подобным оружием, однако ж, любопытство тянуло внутрь. В конце концов, ей давно хотелось умыть лицо, да и колено смочить холодной водой не помешает...

Должно быть, молитва Керо была услышана задолго до произнесения вслух - и впрямь из Нерукотворного Храма они быстрее достигают слуха Сотворивших!

Воссоединение разлученной семьи состоялось, едва паломница сделала пяток шагов от входа в пещеру; однако ж, счастливым его назвать было нельзя: возлюбленный супруг в первый момент показался Керо мертвым. В следующий миг она уже ловила щекой дыхание, неглубокое, но достаточно размеренное, нащупывала пульс на шее и понимала - жив, жив, но без сознания, и не заметно ни единой раны, и крови вовсе нет, но в чем же дело, и лицо - белый мрамор, и застывшие ледяные руки...

– Эмиль? Эмиль, ну очнись, ну пожалуйста...
– упрямый супруг на все призывы, пощечины и щипки никак не реагировал, на нюхательную соль - тоже.

Нужно было подняться и бежать вниз, наружу - за помощью, но женщине казалось: она отвернется, и муж умрет, тихо испустит последний вздох, а помощь, конечно же, опоздает!

Отчаяние пульсировало в висках, выворачивало душу. Перед глазами запестрили цветные искорки, женщина испугалась, что сейчас лишится чувств - и от чего, от крайней, нестерпимой ярости!..

– Будь проклят тот, кто в этом повинен, принадлежи он тому или этому свету, будь он бог или демон, разумное существо или безмысленная тварь! Да не будет тебе покоя, пока я не встречусь с тобой лицом к лицу!!!
– получилось неожиданно громко, даже слишком.

Слова сами слетели с губ; мгновением позже Керо поняла, что забрала уж слишком лихо - а вдруг во всем виноваты Сотворившие?
– но отступать от своего слова не собиралась. Да хоть сам Воин с мечом! Пусть держит ответ...

"В горе и в радости, в достатке и бедности, во время мира и во время войны!"

Противника Керо не то услышала, не то спиной почуяла. Сгустилась в дальнем углу пещеры тьма, еще пуще, еще тягостнее, чем во всех прочих местах. Пахло оттуда кровью, дождем и гадкой сыростью, плесенью, наверное.

Рука сама сомкнулась на рукояти.

Керо встала и развернулась лицом к тьме.

То, что надвигалось на нее, отчего-то различимое, несмотря на то, что факел уже потух, ничуть не походило на статуи Воина. То ли скульпторы врали, то ли существо в ореоле синеватого мерцающего света все-таки было иной природы. Керо тянуло шагнуть навстречу, приблизиться к человекоподобной фигуре.

Лицом к лицу...

Выползшее из тьмы тоже было тьмой, но - светилось, вопреки здравому смыслу и всем законам природы. Высокое существо в широком одеянии, стекавшем каменными складками. Черный мягкий камень струился, очерчивая силуэт, гротескно и грубо схожий с человеческим. Можно было различить контуры плеч, рук, головы. Оно оглядывалось назад - а за ним клубилось серебряное пламя, рвавшее воздух на клочья, вымораживавшее его так, что сводило горло.

– Что же ты, - заговорила Керо.
– И в глаза мне взглянуть боишься?

Существо медленно повернуло голову. Оно не было, не могло быть человеком - скорее уж, куклой из черной ртути, лишь чудом удерживавшей форму. На том месте, где у смертных полагалось быть лицу, сияли два синеватых расплывчатых пятна; и все же оно видело... или принюхивалось. Так или иначе, но оно двинулось навстречу женщине, застывшей со шпагой в руке.

"Беззвучно, совершенно беззвучно, - застонала про себя Керо.
– Что же это такое? Сотворившие, видите ли вы? Что это?!"

Боги молчали, словно и не в их Храме творилось подобное непотребство.