Чтение онлайн

– А почему московский-то?
– вытер слезы Горелый, продолжая хихикать.

– А поезд был "Москва -Воркута", - торжественно заключил Иван.

– А где твоя мама?
– спросил вдруг Старик у Седого. Седой промолчал. Иван, наклонившись к уху Старика, зашептал:

– В Америке они... Уехали работать, а он... Он не поехал. У него здесь девушка...

Седой метнул взгляд в сторону Ивана, и тот сразу замолчал. В наступившей тишине вдруг все услышали, как к дому подъехала машина, хлопнула дверца. Переглянувшись, компания подкралась к окнам и осторожно выглянула.

Внизу Питон выставлял из багажника бутылки с бензином. Ему суетливо помогал Плесень. Темный сидел в машине, открыв дверцу и курил.

– Нужно это тебе, - лениво тянул он, усмехаясь.
– Переться в такую даль...

– А вот это видишь?
– заревел Питон, показывая на лиловую шишку на лбу. Глаза тоже заплыли и превратились в узкие щелочки.

Плесень не выдержал и прыснул в кулак.

– Тебе смешно. а мне - нет. Спалю их гнездо к чертовой матери... Эй, вы!
– заревел снова Питон, - есть кто?

Компания затаилась.

– Ну и черт с вами...

Питон бросил пару бутылок в окно залы и, запалив последнюю, бросил ее вдогонку. Раздался хлопок, и пламя забушевало.

– Ну, все, что ли?
– раздраженно буркнул Темный.
– Поехали.

Поджигатели запрыгнули в автомобиль и уехали.

Ребята, разобрав одеяла и шинели, бросились тушить огонь.

51.

... Горел костер на берегу озера. Школьники, весело гомоня, расставляли палатки, разворачивали удочки, кто-то уже успел залезть в воду, и учительница бегала по берегу, что-то крича. Любка и Седой, переглянувшись, взялись за руки и побежали вдоль берега по покрытой хвоей земле. Они миновали рощу и спустились к маленькому, идеально круглому озерцу. Любка забегала вперед, вертясь и подпрыгивая, снова возвращалась и все хохотала. Седой молчал, искоса поглядывая на Любку. Вдруг порывисто дунул ветер, раскачивая макушки сосен и первые звонкие капли защелкали по листве. Седой и Любка побежали было обратно в лагерь, но тут сверкнула молния и с мгновенно потемневшего неба хлынул могучий водяной поток. Набухала и расползалась под ногами почва, бежать становилось все трудней. Седой, сняв куртку, затащил Любку под ель. Они присели, накинув куртку на плечи. Какие-то крохотные птички тоже присели на ветку ной головой, прижавшись друг к другу. Любка показала на них Седому, и тот понимающе кивнул в ответ. Затем обнял ее крепко-крепко, так, что Любка задрожала. Он приблизил ее лицо к своему и поцеловал. Земля закачалась под Любкой и опрокинулось вдруг посветлевшее небо. Дождь кончился так же внезапно, как и начался. Любка прижалась к Седому и тихо рассмеялась...

_ _ _ _ _

– Озерки, - прохрипело радио обиженным голосом. Любка вздрогнула и почему-то сошла. Трамвай, весело звеня, помчался дальше.

Любка брела по пустынному пляжу. Ветер трепал брошенные отдыхающими газеты, рябил темную гладь и приятно щекотал лицо. Любка подняла воротник плаща и, усевшись на скамейку, задремала

Проснулась она, почувствовав на себе чей-то взгляд. Перед ней стоял малыш и сосал большей палец.

– Тетя, ты плачешь, - констатировал он.

Любка растерялась, ее никто еще не называл тетей.

– Какая она тебе тетя!
– откуда-то появилась молоденькая, ненамного старше Любки девушка и бесцеремонно потащила малыша к воде. Любка наблюдала, как она прикуривает, неумело держа сигарету в ярко накрашенных губах, когда малыш закричал:

– Остров! Мама, остров!..

– Где?
– девушка даже не обернулась. А Лобка почему-то вздрогнула.

– Да вот же, смотри?
– малыш тыкал пальцем куда-то вдаль. Любка посмотрела и тоже ничего не увидела.

– Опять выдумки!
– мать потащила ребенка от воды, тот упирался.

– Там остров!
– заплакал малыш.

– Я вижу остров, не плачь, - Любка присела перед малышом. Тот сразу перестал плакать.

– Правда?

– Честное слово, - Любка серьезно посмотрела на малыша.

– Тоже мне воспитательница!
– мать схватила ребенка за шарф и потащила за собой как собачонку. Малыш все оборачивался и пытался махнуть Любке рукой.

52.

Любка вернулась домой другим человеком. Лицо ее раскраснелось, губы порозовели, заблестели глаза, и мать, открыв двери, всплеснула руками и засуетилась, помогая ей снять плащ. А когда Любка, неожиданно для самой себя, благодарно прижалась к ней щекой, мать не выдержала и зарыдала в голос.

– Мамуля, все хорошо...
– Любка погладила ее по плечу и прошла в комнату. Достала за уголок сложенный лист и медленно его порвала на мелкие кусочки. Закрылась на ключ и, стащив с полки. пыльный чемодан, начала бросать туда вещи.

53.

Перемазанный сажей именинник добил последний огненный язычок шинелью и бросился на помощь Старику, который не придумал ничего лучшего, как топтать пламя башмаками. Башмаки уже дымились и готовы были загореться. Подскочивший Горелый вылил на ноги Старика ведро воды, и тот задымился, как самовар, взмахивая пуками и притопывая, словно отплясывая русского. Иван тряс обожженной рукой и тихо выл.

– Шабаш, - Седой размазал пот вместе с сажей по лицу.

– Что там у тебя, - Горелый остановил Ивана, - маслом надо помазать или мочой...

– Гады, - скулил Иван.

– Еще немного, и мы бы, как эти птички, - кивнул на грифонов Горелый. Поджаренные грифоны уныло свесили клювы.

Ивана перевязали и торжественно, как героя, уложили на нары.

– Ну, что, Седой, - заговорил Горелый, - надо что-то решать.

Седой кивнул. Старик, почувствовавший напряженность, завертел головой, стараясь заглянуть каждому в глаза. Глаза прятали.

– Все вместе?
– уточнил Горелый.

Седой снова кивнул.

– Хорошо, - продолжил Горелый, - через месяц-другой залив замерзнет, в город ходу нет, да и не успеть уже, так ? Нам остается только передохнуть, как мухам... Так?

– Говори, что делать!
– отчаянно закричал Чекушка.

– Верно, Чекушка... Отвечаю: идти на крупняк, чтоб раз - и в дамки.

– Спокойно, дед, сейчас врубишься. Значит, так. Приглядел я тут один магазинчик. Без охраны. Кассу снимают в шесть. Мы приедем в пять. Делаем маски и пистолеты...

– Настоящие?
– вскинулся Иван.

– За настоящий такой срок намотают... А стрелять не придется. Так, попугаем слегка...

– Вы будете... грабить?
– дошло до Старика.

– Не перебивай!
– огрызнулся Горелый.

– Нельзя, - разволновался Старик и даже перешел на итальянский, но спохватился.
– Этого нельзя... Остров... он умрет... Вы убьете его... Старик не мог подобрать нужных слов.

Вдруг прозвенела рында. Все затихли.

– Это я!
– раздался голос Марселя. Все облегченно вздохнули.

_ _ _ _ _ _ _ _

– Вы что там, костерчик жгли?
– Марсель брезгливо отряхивался.

– Что с часами?
– перебил его Горелый и встал у выхода. Марсель заметил это и усмехнулся.

– Можно, я все по порядку...- все выжидающе молчали.
– Часы забрал один человек... И у вас фигурки тоже он забрал. Да, да! Живет он один. Дом огромный. Барахла куча. Есть и золотишко. Где сигнализация, я знаю... Ясно?

– Я ему не верю, - Горелый подозрительно смотрел на Марселя.
– Чего это он о нас так заботится?