Чтение онлайн

Он понимал, что это была их взаимная форма именования связывавшего их наркотика. Почему это вызвало у нее такой хохот?

Его удивленное лицо поразило ее своей нелепостью. Между вздохами, она сказала:

– Еще пара слов. – И она зажала рот, боясь нового всплеска.

– Чего?

Его голос была самой смешной вещью, которую она только слышала. Она протянула к нему руку и покачала головой:

– О-о-о-ой…

– Мурбелла, что с тобой?

В ответ она смогла лишь вновь покачать головой. Он попытался понимающе улыбнуться. Это помогло ей, и она прильнула к нему.

– Нет! – Это поднялась его правая рука. – Я просто хочу побыть рядом.

– Посмотри, сколько времени, – он поднял подбородок к проекции на потолке, – Почти три.

– Было так смешно, Дункан.

– Так расскажи мне.

– Сейчас, отдышусь.

Он уложил ее на подушку:

– Мы чертовски похожи на давно женатую пару. Анекдоты в полночь.

– Нет, милый, мы не такие.

– Вопрос степени, не более.

– Качества, – поправила она.

– Что тебя так рассмешило?

Она рассказала о своих кошмарах и роли Беллонды в них.

– Зенсунни. Очень древняя техника. Сестры используют ее, чтобы избавить от травматических связей. Слова, рождающие неосознанные реакции.

Страх вернулся.

– Мурбелла, почему ты дрожишь?

– Учительницы Чтимых Матре предупреждали нас, что случится нечто страшное, если мы попадем в зенсунийские руки.

– Чушь! Я прошел через них, будучи ментатом.

Его слова напомнили об еще одном фрагменте сна. Зверь с двумя головами. Обе пасти открыты. Там слова: Слева: «Одно слово», справа: «ведет к другому».

Радость подавила страх. Он утихал и без смеха.

– Дункан!

– Ммммммм, – в голосе отдаленность ментата.

– Белл сказала, что Бене Джессерит употребляют слова в качестве оружия. Голос. «Средства управления» – так они их называют.

– Урок, который ты должна усвоить – почти на уровне инстинкта. Они не доверят тебе более углубленных занятий, пока ты не усвоишь его.

И я не буду потом доверять тебе.

Она отвернулась от него и взглянула не комкамеры, мерцающие на потолке вокруг хронопроекции.

Я по-прежнему под наблюдением.

Она понимала, что ее учителя тайно обсуждают ее. Разговоры обрывались при ее приближении. Они смотрели на по-особому, как на занимательный экспонат.

Голос Беллонды вертелся в голове. Усики кошмара. Потом не раннее, не позднее утро и неприятный, щекочущий ноздри запах пота после занятий. Экзаменаторша в почтительных трех шагах от Преподобной Матери Голос Белл: «Никогда не становись знатоком. Это связывает».

И все из-за того, что я спросила, есть ли слова, направляющие Бене Джессерит.

– Дункан, зачем они смешивают развитие тела и ума?

– Разум и плоть усиливают друг друга. – Сонно. Будь он проклят. Он сейчас уснет.

Она потрясла Дункана за плечо.

– Если слова настолько дьявольски пусты, почему нам столь часто напоминают о дисциплине?

– Шаблоны, – пробормотал он. – Грязные словечки.

– Что? – она резче затрясла его.

Он повернулся на спину, шевельнул губами и сказал:

– Дисциплина равна шаблону, равна неверной дороге. Они знают, что все мы по природе – творцы шаблонов… что для них, мне кажется, и означает «порядок».

– Почему это так плохо?

– Дает возможность уничтожить или поймать нас… в ловушку, которую мы не в силах перестроить.

– Ты неправ насчет разума и плоти.

– Хмммммпф?

– Они сливаются воедино.

– А я что сказал? Хей! Мы будем болтать или спать или что?

– Никаких «или что». Не сегодня.

Тяжелый вздох.

– Они не стремятся укрепить мое здоровье.

– Никто об этом и не говорил.

– Это придет позже, после Агонии. – Она знала, что он ненавидит вспоминать об этом смертоносном испытании, но избежать этого было нельзя. Перспектива захватила ее.

– Хорошо! – он сел, взбил подушку и подложил ее под спину, изучая Мурбеллу. – Чего еще?

– Они так грамотно используют свои слова-оружие! Она привела тебе Тега и сказала, что ты один в ответе за него.

– Ты в это не веришь?

– Он думает, что ты – его отец.

– Не совсем.

– Да, но… Ты не думаешь того же о Башаре?

– Когда он восстановил мою память?

Да.

– Вы – пара интеллектуальных сирот, ищущих родителей, которых нет. У тебя нет ни малейшего представления о том, что ты ему причинишь.

– Это, видимо, разделит нашу семью.

– Значит, ты ненавидишь Башара в нем и рад, что приносишь ему боль.

– Не говори так.

– Почему он так важен?

– Башар? Военный гений. Всегда действующий непредсказуемо. Поражающий врагов своим появлением оттуда, откуда его никто не ждет.

– И на это никто не способен?

– Так как он – нет. Он выдумывал тактику и стратегию. Причем вот так вот! – Он щелкнул пальцами.

– Опять жестокость. Как у Чтимых Матр.

– Не всегда. Башар имеет репутацию побеждающего без боя.

– Я видела эти истории.

– Не доверяй им.

– Истории фокусируются на противоборстве. Есть в этом доля истины, но она скрывает более стойкие вещи, проявляющиеся несмотря на искажения.

– Стойкие вещи?

– Какая история упоминает о женщине в рисовом поле, ведущего по воде буйвола, тащащего плуг, в то время как ее муж отсутствует, скорее всего призван с оружием в руках…

– Причем же здесь стойкость и чем это так важно?

– Дети дома хотят есть. Мужчина вечно в этом безумии? Кто-то должен пахать. Она – истинный образ людской стойкости.

– Звучит так горько… Я нахожу это странным.

– Задумываясь о моей военной истории?

– Да, это подчеркивают Бене Джессерит… их башары, и элитные войска, и…

– Ты думаешь, они просто большие эгоистки и хотят возродить свою эгоистичную жестокость? Проехаться прямо по женщине с плугом?

– Почему нет?

– Потому что очень малая часть забудет о ней. Жестокие проедутся мимо пашущей женщины и вряд ли увидят, что затронули основы реальности. Бене Джессерит никогда не упустят ничего такого из вида.