Чтение онлайн

– И, опять-таки, почему нет?

– Эгоизм ограничивает обзор, потому что несет смертельную реальность. Женщина и плуг – жизненная реальность. Без жизненной реальности нет человечества. Мой Тиран знал это. Сестры благословляли его за это, даже проклиная.

– И поэтому ты – добровольный участник их надежд.

– Думаю, да.

– И абсолютно честен с Тегом.

– Он спрашивает, я чистосердечно отвечаю. Я не верю, что любопытство может явиться жестокостью.

– И ты полностью отвечаешь за него?

– Она не совсем так сказала.

– Ах, любовь моя. Не совсем так сказала. Ты называешь Белл лицемеркой и не задумываешься об Одрейд. Дункан, если бы ты только знал…

– Пока мы не замечаем комкамер, выплюнь!

– Ложь, обмен, пороки…

– Эй, Бене Джессерит?

– Они пользуются старым добрым оправданием: Сестра А делает так, значит, если я делаю то же, это не так плохо. Два преступления отменяют друг друга.

– Какие преступления?

Она заколебалась. Рассказать ему? Нет. Но он ждет ответа.

– Белл восхищена, что вы с Тегом обменялись ролями! Она предвкушает его боль.

– Может, нам придется разочаровать ее. – Он понимал, что это – ошибка, высказывать только что пришедшее на ум. Слишком быстро.

– Поэтическая справедливость! – восхитилась Мурбелла.

Отвлечь их!

– Они не заинтересованы в суде. В честности – да. У них есть поучение: «Те, над кем чинится суд, должны принимать его честность.

– И они поставили перед тобой условие принять их суд.

– В любой системе есть лазейка.

– Ты знаешь, дорогой, помощницы обучаются.

– На то они и помощницы.

– Я имею в виду наши разговоры.

– Наши? Ты – помощница? Ты – новообращенная!

– Кем бы я ни была, я слышу рассказы. Твой Тег может оказаться не тем, кем видится.

– Ученическая сплетня.

– Существуют рассказы о Гамму, Дункан.

Он взглянул на нее. Гамму. Трудно было воспринимать эту планету под неродным именем. Ведь, на самом деле, это – Гиди Первый, чертова дыра Харконненов.

– Может, он сам все эти рассказы и придумал.

– Некоторые Сестры принимают их в расчет. Они ждут и следят. Они – осторожны.

– И ты что-нибудь узнала о Теге из своих драгоценных историй? Он скорее всего распустит эти слухи. Заставит других напрячься.

– Не забывай, я была тогда на Гамму. Чтимые Матре были расстроены. Разъярены. Что произошло.

– Конечно. Тег сделал неожиданное. Удивил их. Украл у них один из не-кораблей, – Он пошлепал по стене за спиной. – Этот.

– У Сестринства есть запретная область, Дункан. Они всегда говорили, что надо дождаться Агонии. Все станет ясным! Будь они прокляты!

– Звучит так, словно они готовят тебя к преподаванию в Миссионарии. Проектированию религий специального назначения и избранных слоев.

– Ты не видишь в этом ничего такого?

– Мораль. Я не спорю об этом с Чтимыми Матре.

– Почему нет?

– Религия основывается на этой тверди. БГ – нет.

Дункан, если бы ты только знал их мораль.

– Им досаждает, что ты о них столько всего знаешь.

– Только из-за этого Белл хочет убить меня.

– Ты считаешь, Одрейд лучше?

– Что за вопрос! – Одрейд? Ужасная женщина, если позволить себе задержаться на ее возможностях. И все – атридесовское. Она – первая из Бене Джессерит. А идеал Атридесов – Тег.

– Одрейд рассказала, что она доверяет твоей верности Атридесам.

– Я верен атридесовской чести, Мурбелла. И я выношу моральные решения сам – по поводу Сестринства, этого ребенка, которого они отдали под мою опеку, Шианы и… и по поводу моей возлюбленной.

Мурбелла прижалась к нему, прикасаясь грудью к руке и пошептала ему на ухо:

– Были эпизоды, когда я могла перебить всех находящихся рядом со мной!

Она что, думает, они ее не слышат? Он сел прямо, не отпуская ее.

– И что же тебе помешало?

– Она хочет, чтобы я поработала над Скитейлом.

Поработать. Эвфемизм Чтимых Матре: Ну а почему нет? Она «работала над» множеством мужчин, прежде чем натолкнулась на меня. Но он реагировал на это, как древние мужи. И не только поэтому… Скитейл? Проклятый Тлейлаксу?

– Великая Мать? – Он хотел увериться.

– Она и только она, – душа ее почти парила, лишенная груза.

– Какова твоя реакция?

– Она сказала, что это – твоя идея.

– Моя… Да никогда! Я предлагал вытащить из него нужные сведения, но…

– Она сказала, что это – обыденная вещь для Бене Джессерит, как и для Чтимых Матре. Забеременей от этого. Соблазни того. Весь день в заботах.

– Я спросил о твоей реакции.

– Возмущение.

– Почему? – Я знаю подтекст.

– Я же тебя люблю, Дункан… и мое тело, оно… оно приносит удовольствие тебе… как и твое…

– Мы – старая женатая пара, а ведьмы хотят разлучить нас.

Его слова родили в нем ясное видение леди Джессики, любовницы давно умершего графа и матери Муаддиба. Я любил ее. Она меня не любила, но… Взгляд Мурбеллы напоминал ему взгляд, которым Джессика глядела на графа: слепая, самозабвенная любовь. Бене Джессерит не доверяли этому чувству. Джессика была мягче Мурбеллы. Но тверже внутренне. А Одрейд… она была тверда и внешне. Сплошная пласталь.

А как же те времена, когда он искал в ней человеческие чувства? Как она говорила о Башаре, когда они узнали, что старик погиб на Дюне.

«Он был моим отцом, ты знаешь».

Мурбелла вывела его из задумчивости:

– Можешь разделять их мечты, какими бы они не были, но…

– Растите, люди!

– Что?

– Вот их мечта. Чтобы люди вели себя по-взрослому, а не как злые дети на школьном дворе.

– Мама знает лучше?

– Да… Я уверен в этом.

– Так ты именно так видишь их? Хоть и называешь ведьмами.

– Это хорошее слово. Ведьмы ведают загадочные вещи.

– И ты не веришь, что это просто долгое жесткое обучение плюс спайс и Агония?