Чтение онлайн

empty-line/>

Предьявив парню карту — код, не без удовольствия отметил, как стушевался блюститель закона.

— Прошу прощения, сэттар Дэннис! Закрытое время, сами понимаете…

Дэннис был великодушен. И все еще пьян! Да, твою мать — он был пьян! Лайса, ветер и водка танцевали у него в груди.

— Давай, вези домой. — велел он патрульному и тот не счел нужным отказывать.

Он вообще оказался умницей, этот парнишка — патрульный. Фургон вел аккуратно, бережно, без тряски. Так нежно, будто беременную женщину вез или стекло, а не пьяного в дрова ликвидатора, то и дело грозящего заблевать все вокруг. Доставя развяленное водкой тело прямо к подъезду, открыл дверь и учтиво склонил голову:

— Доброй ночи, сэттар.

…Лайса открыла дверь сразу, едва только услышала шорох у двери. Глаза девушки припухли от слез, это было видно даже в полутьме коридора.

— Сэттар Дэннис… Я… Вы где были? Я…

Вот же дурак! Гребаное животное, как он мог с ней так поступить? Тирон сейчас готов был сам себя пнуть в зад.

— Ты чего не спишь? Лайса, ты… чего плачешь, а? С ума сошла.

И, поняв, что она ревет из — за него, растерялся. Неуклюже обнял, поднял на руки. Качнувшись от странной нежности, волной ударившей сразу в живот и под колени, прижался спиной к стене, чтоб не упасть.

Она плакала из за него. Волновалась. Боялась потерять. Боялась, что больше не увидит его.

И от этого было страшно.

Обоим.

В то время, как Лайса Канц не спешила открыть глаза, еще цепляясь за тонкое, ускользающее покрывало сна и перевернувшись набок, подложила руку себе под голову…

…Тирон Дэннис остановил громоздкий фургон у строгого, аскетичного, блистающего стеклом и мрамором, здания медицинской точки.

Корпус Е Пятьдесят Один. Отдельная часть Центра, занимающаяся обслуживанием солдат Подразделений Восстановления, военных и бывших ликвидаторов последствий Катастрофы.

Отдельное государство, подчиняющееся своим, внутренним законам и правилам.

Ветвь, отросток от общего Организма, получающая пока питание от него, но все же, норовящая отделиться совсем.

Внутри было тихо и прохладно. Никаких забитых посетителями коридоров, никакого нервного персонала, рычащего по поводу и без повода. Никаких едких запахов и ненужных движений. И никакой суеты.

Эскорт — менеджер, стройная, длинноногая, глянцевая, с приветливой улыбкой, намертво пришитой к резиновым губам, проводила сэттара Дэнниса в чистенький, небольшой кабинет доктора Трэвила, радушно встретившего пациента, аки дорогого гостя.

— Сэттар Дэннис, рад вас видеть!

Тирон посмотрел на доктора. Уже очень пожилой, но подтянутый, стройный, без единой седой нити в волосах. У Дэнниса даже закралась мысль, что уважаемый Трэвил принимает какие нибудь волшебные капсулки, морозящие и консервирующие его организм, так как вот сейчас он выглядел точно также, как и ТОГДА. В Лаборатории, в семьдесят втором ангаре, ныне расформированном и забытом за ненадобностью.

— Вы пропустили обязательный осмотр, сэттар Дэннис. — монотонно начал доктор — Это нехорошо. Показываться мне вы обязаны ровно раз в год. При неожиданных ситуациях — немедленно. Не стоит пренебрегать этим…

Трэвил положил руку на стену. Плоская кнопка утонула в пластике. Дверь, отьехав в сторону, впустила мужчин в смотровую секцию.

Это было ярко освещенное помещение, практически пустое, похожее на операционную. Исключение составляло только то, что вместо стола в центре комнаты находилось функциональное кресло для осмотров — узкое и длинное.

— Раздевайтесь, сэттар Дэннис.

Осмотр был долгим, нудным и несколько унизительным. Знаете, не слишком приятно, когда во все места тебе заглядывают посторонние, хоть и по долгу службы. Дэннис думал, что он давно привык к такому. Видимо, все же недостаточно.

Вскоре помощница Трэвила — мужеподобная бабища, забрав несколько контейнеров с посевами, удалилась, к вящему удовольствию Тирона.

Доктор же нахмурился.

— Что — то не так, Трэвил? — Тирон поморщился, ловкие руки, пахнущие латексом и дезинфектантом, беспокоили, делали больно.

Доктор вздохнул и закрепил нейрокожу на правой щеке Дэнниса. Последний штрих, так сказать. Черная полумаска, скрывающая рубцы, дабы не пугать людей. Все бы ничего, не из за того, что кто — то там испугается и заорет, и не из за того, что тыкать пальцами на улицах будут — не по этим причинам таскал эту ересь на лице и половине тела бывший ликвидатор.

Ожоги, вернее, их следы — периодически светятся. Пульсируют. Излучают слабое тепло. Вредное тепло. Не смертельное. Но… вредное.

"Поэтому я и не прижму никогда твое нежное тело к своей обнаженной коже, Лайса Канц! Во — первых, вот ты — то как раз и оборешься от страха по причине юности и ограниченности. Ну, и во — вторых. Для тебя мое голое тело вреднее, чем рация, повешенная на ремешке, на груди, у сердца. Уж так, дорогая моя. Терпи, как есть."

Долбаный взрыв, долбаный пожар! И даже огонь не навредил бы столько, сколько навредили те, кто его зажег.

Пришельцы из другого мира. Кочевники, лишившиеся своего дома, время от времени прорывавшиеся в чужие дома в надежде захватить и присвоить.

Выродки, оборотни — мультиморфы с горящими глазами и маслянисто — багровыми крыльями. Бронированные убийцы.

Целая стая их тогда, вывалившись в дыру между мирами, зажгла этот огонь. Заполыхала сразу и база, и склады с огнеприпасами, и весь крошечный засраный военный городишко.

Такие пожары полыхали тогда по многим военным базам. Ровно там, где оборотням — кочевникам удалось пробить дыры. Пожар на базе, где находился Дэннис, был еще не слишком обширным. Говорили, что другие военные городки выгорели до тла, до голой земли. Иномирный огонь даже каменные плиты плацев превратил в пепел.

Тирон не помнил, как это вышло…

Все события ТОЙ ночи, огненной, наполенной криками людей, громом взрывов, ревом и стрекотанием оборотней, перемешались в памяти и разуме. Но все — таки, что — то отдельное иногда всплывало. Как кадры из фильма. Или как дерьмо — вот это определение подходило здесь больше.

Иногда оно всплывало, не потопленное алкоголем и саджем. Всплыло и сейчас, когда Тирон, лежа на жесткой поверхности смотрового кресла, уперев затылок в его обтянутую трефом* спинку, смотрел в потолок, слушая бубнящий голос врача.