Чтение онлайн

Твою же траханую бабушку! Когда он перестанет ее хотеть?!

— Откуда ты знаешь Дэл? — спросил, ведя Лайсу к фургону, сцепив пальцы на худом предплечье.

— Это дело третье, — парировала хамка — А вот откуда вы ее знаете, сэттар? Ах, ну да… Одинокий мужчина, природа требует? Или — положение обязывает?

Нет, Лайса. Не выйдет, сладкая! Хами сколько влезет, хмыкай, хихикай… твое дело. А только до конца ты не врастешь…

Надо сделать это. Выдрать тебя с корнем, пока не вросла глубоко. Маленькую опухоль иссечь проще, чем большую. Погасить спичечное пламя, не допустить пожара! Это надо сделать. И побыстрее.

Поэтому, не обращая внимания на ехидные смешки напарника, он повез ее в Отделение. Туда, где все началось. Чтоб там же и покончить со всем этим.

Едва Лайса переступила порог ставшего уже прохладным допросного кабинета, Тирон велел ей:

— Раздевайся. И иди сюда.

Девушка хмыкнула и потянула блузку с плеч. Под ней не оказалось ничего, только беззащитное перламутровое тело, лживое, желанное и неотзывчивое, как мрамор.

"Не выйдет." — стукнула мысль в виски Дэнниса ночным, полусонным мотыльком — "Не…"

…На Элион упала долгая, нудная ночь. Внезапно и резко. С улицы, в приоткрытое окно потянуло холодом.

Да вот только жар не отступил. Воск все так же продолжал плавиться…

________________________________________________________________

*Оннагилин — сильное обезболивающее средство

*"Закрытое время" — комендантский час

Назавтра же сэттар отобрал — таки у любовницы карту — ключ. Просто потребовал отдать. Девушка насупилась и швырнула серебристый кусочек пластика на стол.

— Что такое, Лайса?

— Ничего. — ответила она, ушла в комнату и, взобравшись на диван, включила инфоблок, убавив звук.

— Не криви рожу, сладкая. — поставил точку Тирон — Доверия к тебе ноль. Уж извини.

Девчонка подняла на него глаза:

— Считаете, я вас ограблю? Зря. Я же тут живу, а воровать у себя глупо, сэттар Дэннис. Я не идиотка, знаете ли!

Он улыбнулся:

— Значит, воровать у себя нельзя. А у других? На точках, например?

— На точках можно. — терпеливо, как тупому, принялась объяснять Лайса — Особенно, на точках первого класса. Они там такие цены ломят за всякий бред! Сами посмотрите! От них не убудет, за один торговый день перваки эти недостачи покроют. Не сильно — то и пострадают, а кому — то, может, их товар жизнь спасет…

— Так ты хочешь сказать, — давя гнев и уже начав закипать, продолжил он — Что краденая банка повидла тебе жизнь спасла? Дура ты, сэйта Канц!

Лайса дернула головой:

— Да подавитесь вы этим повидлом, сэттар! Хорошо, что я здесь ненадолго, мать его за жопу, а то так до самой смерти мне слушать про это сраное повидло!

Она отвернулась, а Тирон почувствовал себя виноватым. Внезапно остро захотелось обнять Лайсу. Не валить на спину, сдирая одежду, а просто обнять и успокоить… Но тут же свернув этому чувству голову, ответил:

— Работать не пробовала?

— Пробовала. — отрезала она — Только все не то, и не так. Честно много не заработаешь, в шлюхи не подхожу, неумелая и тупая для этого, а воровать у нас только Правителю можно. Таким, как я — не по рангу.

Такое он слушать не мог. Никогда не мог! Маргиналы, траханое болото! Груз, тянущий назад мировое общество. Пиявки, присосавшиеся к его телу. Вот — из за таких, как Канц и ей подобные, и нет спокойствия в городах. Ведь эта смазливая дрянь, совешив кражу, наглую кражу — даже не раскаивается! Более того, виноваты все. Правитель, власть, общество, все вокруг! Одна Лайса Канц невинно пострадавшая. Вся их прослойка такая… Гниль.

Интересно, кем были ее родители? И есть ли родственники еще, кроме придурочной сестры в психушке? Скорее всего, есть. Гнилые семьи, подобные этой, плодятся, как подвальные крысы…

— Заткни пасть, Лайса. — ответил он, сомкнув на груди руки — Не рассуждай о том, чего не знаешь и не можешь понимать. Не нравится Правитель? Так ты другого и не заслужила. Ясно? Тебе ясно?

Девчонка прищурилась, превратив огромные голубые глаза в противные щелочки. Губы изогнула ухмылка.

— Ясно. — ответила — Давно ясно. Такие, как я, ни на что права не имеют, сэттар. Я помню. Спасибо за то, что дышать разрешаете. Хоть и через раз…

Вот же так и растак! Лайса… Что же творит с ним… Опять появилось острое желание схватить ее в охапку и успокоить. Ведь девчонка (или ему показалось?), расстроена сейчас? Ну да. Так и есть.

— Ладно, — сказал Тирон, прожав в горло внезапно подступивший комок — Давай, все хватит. Не хочу я с тобой ругаться. Смысла нет. Пойдем обедать и прогуляемся. Идет?

— Идет. — уткнувшись в колени, прошептала одними губами — Давайте. Сейчас подогрею только.

Прогуляться решили не как обычно, в центр, а в отдаленный район — "спальный", чистенький и тихий, изобилующий незатейливыми развлечениями вроде смотровых площадок, лужаек, а также небольших павильончиков, где можно выпить кофе и сьесть пирожное.

Оказавшись на одной из гладких каменных возвышений, смотрели на город, споря и отталкивая друг друга от смотровой "трубы" с мутными, поцарапанными стеклами.

А потом пили кофе из картонных огромных стаканов, приторно — сладкий, горячий и горьковатый, с ощутимыми нотками гари и ванили.

— Замерзла? — спросил Тирон, наблюдая, как ежится Лайса в тонкой блузке — Зачем куртку оставила в машине? Говорил же, так тебе же мне назло надо все! Иди сюда.

Стянув с плеч свитер, завернул в него сопротивляющуюся девушку и притянул к себе.

Ему хотелось о ней заботиться. Хотелось. Больше всего на свете желал он, чтобы дурочка Канц не мерзла, не плакала и не волновалась ни о чем. И вот сейчас очень хотелось сказать ей об этом… Только почему — то язык стал свинцовым и твердым.