Чтение онлайн

– Это, должно быть, полиция!
– ахнул Мейбрик, дрожа от страха. Грязные копы, следившие за нами, вот это кто!

– У лондонских копов нет таких устройств!

– Тогда кто это ?

Лахли переводил взгляд с Мейбрика на убитого и обратно, потом на коробочку в руках, на лежавшую без сознания женщину, снова на Мейбрика. При других обстоятельствах это зрелище могло бы показаться ему неописуемо смешным: обнаженный мужчина с запекшейся на волосах кровью, по лицу и груди которого стекала вода, труп - обладатель говорящей коробки и женщина с руками, привязанными к столу.

– Кто они? Не имею ни малейшего представления, - отозвался наконец Лахли, поднимаясь на ноги и пробуя кнопки по очереди, пока голоса не смолкли.
– Но я это выясню. Одевайтесь, Джеймс, не стойте нагишом. И смойте кровь с волос, пока она не засохла совсем.

Безумец провел рукой по липким, редеющим волосам и скривился, потом снова склонился над корытом и начисто промыл голову. Он достал платье, в котором приехал из Ливерпуля, и молча оделся. Слава Богу, снадобье начало оказывать на него свое действие, и он сделался спокойнее и тише. Лахли обыскал так и не подававшую признаков жизни женщину и обнаружил спрятанные у нее в одежде предметы, еще более странные, чем те, что он нашел на мужчине. Он не имел ни малейшего представления о том, для чего предназначено крошечное устройство с каким-то подобием линзы, спрятанное в ее шляпке, не говоря уже о другой штуке, испускавшей тот тускло-красный свет, который он заметил в темном подземелье. Так он стоял, хмурясь, пока не услышал за спиной шаги. Мейбрик подошел и остановился у него за спиной.

– Что это?
– тихо спросил тот, ткнув пальцем в маленькую трубочку, из которой исходил свет.

– Не знаю. Она испускает слабый красный свет.

– Я ничего не вижу.

Лахли посветил прямо ему в глаза.

– А вот так?

– Ничего.

Даже когда торговец хлопком смотрел прямо в эту штуку, он не замечал этого красного свечения, отчетливо видимого Лахли. Все занятнее и занятнее... Штуковина с линзой и источник красного света соединялись проводами с тяжелым, явно плотно набитым чем-то устройством, спрятанным у женщины под плащом. Материалом корпуса оно напоминало устройство для записи голоса. Только у этого имелись и металлические детали, кнопки и рычажки, а также поверхность со странной фактурой на одной из сторон, напоминавшая темное окно, сквозь которое, правда, не было видно ничего. Собственно, в отличие от крышки странного фонографа, оно даже не было прозрачным.

В карманах Лахли обнаружил еще одну непонятную, жесткую карточку, до странности большую сумму наличными, маленькое зеркальце, всякие женские причиндалы для ухода за собой и кучу разнообразных мелочей непонятного назначения. Одежда женщины была абсолютно заурядной: недорогой, но прочный плащ, тяжелые шерстяные юбка и корсаж поверх нижних юбок и комбинации... Вязаные чулки, крепкие и хорошо сидящие на ноге туфли... Тяжелая сорочка под корсажем...

А вот под всем этим обнаружилось белье, какого он никогда еще не видел. Ремешки и гладкие чашечки из какой-то поразительно эластичной материи, туго охватывающие ей грудь, явно имели целью поддерживать ее тело в форме на порядок лучше, чем любое другое женское белье, которое ему приходилось видеть. А ведь у него было несколько сестер старше его возрастом, плюс несколько сотен пациенток, так что он имел представление об этом аспекте женской моды.

– Из чего, дьявол подери, это сделано? Это ведь не резина, хотя похоже на резину, и как сработано...

– Можно, я ее порежу?
– сонно, сквозь действие снадобья, предложил Мейбрик.

– Нет, Джеймс. Она моя.
– Он оглянулся. Торговец хлопком сонно покачивался на ногах.
– Идите сюда, Джеймс, вам лучше полежать и отдохнуть.
– Он сдвинул неподвижную, полуобнаженную женщину вбок, освободив место для Мейбрика. Оставив женщину на несколько минут, Лахли занялся погружением Мейбрика в глубокий транс и стиранием из его памяти воспоминаний о его, Лахли, участии в событиях сегодняшней ночи или о странных предметах, обнаруженных ими. Обо всем остальном тот мог сколько угодно писать в своем дневнике по возвращении домой.

– Когда вы сможете вернуться в Лондон, Джеймс?
– прошептал он.

– Не знаю.., не скоро.., дела...

– Черт возьми, нам нужно найти эту валлийку в Миллерс-корт и уничтожить ее, - продолжал Лахли.
– И чем скорее, тем лучше. Очень хорошо, Джеймс, в следующий раз, когда вы вернетесь в Лондон, вы найдете для меня женщину в Миллерс-корт - ту, что говорит по-валлийски. Эту женщину вы убьете следующей.

Сонное лицо Мейбрика ожило, и на нем обозначился хорошо уже знакомый Лахли голод.

– Я хочу резать ее.., изрежу ей лицо, подлой шлюхе, отрежу сиськи, поцелую их, отрезанными...

– Потом, Джеймс. Вы сможете сделать все это, но только в следующий ваш приезд в Лондон.
– Глаза Мейбрика снова закрылись, а дыхание замедлилось. Позже...

– Спите, Джеймс, - шептал Лахли.
– Когда вы проснетесь, возвращайтесь в Ливерпуль. Вы совсем не будете помнить обо мне, пока я не пришлю вам телеграмму. Только тогда вы вспомните мое имя, это место. Спите, Джеймс, и пусть вам приснится, как вы потрошите шлюху из Миллерс-корт...

Торговец покорно уснул.

Удалив на некоторое время помеху в его лице, Лахли снова занялся женщиной на другом краю стола. Его таинственной пленнице пора было очнуться. Ее необходимо было допросить, хотя он не знал, согласится ли она сотрудничать с тем, кто убил ее спутника. Возможно, убитый и не приходился ей мужем - обручального кольца у нее на пальце не было, - но они явно были каким-то образом связаны, так что ему придется предпринять кое-какие шаги, чтобы добиться ее уступчивости.

– Ну, просыпайтесь...

Она пошевелилась, негромко застонала. В свете газового рожка видно было, какого красивого - русого - цвета у нее волосы и как хорошо она сложена. Красивая штучка... Большие, испуганные голубые глаза постепенно открылись Несколько мгновений взгляд ее оставался бессмысленным.

Потом она все вспомнила и непроизвольно взвизгнула. Взгляд ее уперся в Лахли, и она попыталась отодвинуться, оттолкнуть его руки. Только тут она обнаружила, что они привязаны.

– Не дергайтесь, - посоветовал ей Лахли.
– Если не хотите, конечно, упасть со стола.

Она негромко всхлипнула. Он приподнял ей голову и прижал к ее губам край чашки. Она дрожала.

– Выпейте это.

– Нет.., пожалуйста...

– Пейте!
– Она вяло сопротивлялась, но силы были явно неравны. Он просто-напросто зажал ей пальцами ноздри и заставил открыть рот, потом влил питье. Она закашлялась, но проглотила. Лахли ласково погладил ее по волосам.
– Ну, видите, ничего страшного. И не пытайтесь сражаться со мной, лапочка, все равно никуда не денетесь. Да не бойтесь, я вас не отравил, добавил он с усмешкой.

Дрожа, она прикусила губу и попыталась отвернуться.

– Пожалуйста, не убивайте меня...

– Убивать вас? О нет, дорогая моя. На ваш счет у меня гораздо более интересные планы.
– Она судорожно глотнула воздух, и он усмехнулся.
– А теперь, дорогая, лекарство, которое я дал вам только что, сделает вас очень сонной. Кстати, вам не трудно представиться?
– Она лежала перед ним, дрожащая и связанная, и не отвечала.
– Ладно, ладно, мы подождем немного, пока лекарство не подействует. Мне очень жаль того, что случилось с вашим другом, поверьте. Джеймс нынче ночью совсем не в себе.
– Слезы чаще закапали у нее из глаз, и дыхание участилось. Следующий вопрос он задал из чистого любопытства.
– Он что, ваш любовник?