Чтение онлайн

После обеда мы вместе готовим праздничный ужин — ростбиф с молодым картофелем, салат с зеленью и булочки. В конце концов, мы перебираемся в гостиную и устраиваем просмотр рождественских фильмов перед камином до самого вечера.

Гости начинают пребывать чуть раньше пяти часов — сначала родители Итана, потом моя мама. Их шутливая беседа поднимает настроение, и я занимаюсь тем, что раскладываю оставшееся имбирное печенье и разливаю всем напитки, в то время как Итан наблюдает за происходящим, без сомнения, размышляя стоит ли предлагать свою помощь или нет.

Мы с мамой вместе накрываем на стол. Тошнота, которая, как я думала, станет для меня проблемой, кажется немного утихла, и к тому моменту, как наш ужин перемещается в духовку, я просто умираю с голоду.

— Все хорошо? — спрашивает меня Итан, подкрадываясь сзади и кладя руку мне на поясницу.

Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

— Да, все в порядке.

— Ты выглядишь задумчивой.

— Да, наверное, — соглашаюсь я. — Просто, так много всего происходит. — Его голубые глаза на мгновение встречаются с моими. Я смотрю на него в ответ, не желая противиться той химии, которая все еще потрескивает между нами. И так будет всегда, некоторые вещи в жизни никогда не меняются. — Хотя, возможно все из-за еды, которая на самом деле пахнет восхитительно, — добавляю я, в надежде разрядить обстановку.

— Не делай такой удивленный вид, — кричит мама с другого конца комнаты, проверяя температуру обжарки. — Твоя бабушка научила меня всему, что я знаю.

— И теперь мы пожинаем плоды, — соглашается Итан, ухмыляясь.

— Так держать, Итан, — смеется мама, хлопая его по плечу. — Знаешь же, как говорят: «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».

Я бросаю взгляд на Итана, который гладит свой плоский живот в знак согласия. Я закатываю глаза, но на моем лице играет улыбка. Дверь распахивается и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, все перебираются на кухню.

Я вызываюсь показать отцу Итана, как правильно заправлять салат, и он как любознательный ученик следует за мной. Краем глаза замечаю, как Итан и мама расставляют на столе праздничные блюда, приготовленные по бабушкиному рецепту, пока Кэрол обсуждает планы выхода на пенсию, и меня осеняет. В моей душе разливается тепло. На моем лице медленно расплывается улыбка. Я счастлива.

Вскоре после этого мы все садимся за стол. Стул во главе стола, где должна была сидеть бабушка, остается пустым, и его вид заставляет меня ощутить грусть, пока я не чувствую под столом руку Итана на своем бедре. Это успокаивает, и я бросаю на него благодарный взгляд, зажигая свечи. Мне не нужно ничего говорить ему о том, что я думаю, он просто знает.

Как только еда разложена по тарелкам, Итан прочищает горло.

— Прежде, чем мы приступим к еде, я хотел бы поблагодарить всех, кто пришел, — говорит он. — Я знаю, что все мы потеряли ключевое звено нашей семьи, и не хочу перегибать палку, но действительно думаю, что, если бы Фиона была здесь сегодня… — он долго смотрит на меня, прежде чем продолжить. Мое сердце трепещет, как крылья колибри. Его спокойное признание подтверждает то, что я знала все это время. Он всегда будет рядом. — Думаю она была бы счастлива увидеть это. Нас. Всех вместе. — Переведя дыхание, он продолжает. — Я знаю, что это был странный год для всех нас. Он принес много перемен. Но то, что все собрались здесь сегодня, за одним столом, напомнило мне о том, что действительно важно, и я больше никогда не хочу об этом забывать. И что бы ни случилось, я рад, что сегодня мы вместе.

Итан кивает, поднимая свой бокал, и остальные делают то же самое.

— Правильно! — говорит Кэрол, сияя.

— А теперь давайте ужинать, — предлагает мама. — Мы не для того готовили всю эту еду, чтобы просто смотреть на нее.

После этого мы приступаем к еде, и на вкус она так же восхитительна, как и пахнет. Разговор от беззаботного перетекает в серьезный, но не слишком, с такой легкостью, которой не ожидаешь от двух семей, считающих, что вскоре они снова окажутся порознь.

Чувствую, как Итан смотрит на меня, пока мы едим, и в какой-то момент я ловлю этот взгляд. Та нежность, с которой он смотрит, почти доводит меня до слез. К тому времени, как Кэрол допивает свой второй бокал шампанского, разговоры вокруг становятся громче, и, хотя я отказываюсь от вина, у меня начинается истерика от того, с каким озорством она рассказывает о проблемных посетителях, а отец Итана поправляет ее, если она приукрашивает. И так же, как и раньше, ко мне подкрадывается чувство удовлетворения, сильное и неоспоримое.

Я счастлива здесь. И не только потому, что сейчас Рождество, а потому что я здесь. В Уэстоне. Рядом с людьми, которых я люблю. Рядом с Итаном.

Пустой бабушкин стул во главе стола, кажется, понимающе улыбается мне в ответ.

Позже, после того как мы поели, Итан и его родители на кухне моют посуду, а я нахожу маму в гостиной.

— Итак, — говорю я, присаживаясь рядом с ней.

— Итак, — вторит она, приободрившись.

— Неплохой способ встретить Рождество.

Она смеется.

— У меня такое чувство, что следующий год будет хорошим. — Мама хихикает, а затем снова становится серьезной. — Не знаю, почему. Просто предчувствие, — задумчиво произносит она.

— М-м. — Я делаю паузу, шестеренки в моей голове крутятся, и я поворачиваюсь к ней. — Я думаю, тебе стоит купить «Кленовый лист», мам.

— Это было бы потрясающе, — отвечает она, — но ты же знаешь, я не смогу управлять им одна. Как бы мне этого ни хотелось, это просто… невозможно.

Я протягиваю руку и накрываю ее ладонь своей, ободряюще сжимая.

— А что, если бы ты была не одна?

Она хмурится.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я имею в виду, что тебе не обязательно справляться с этим одной, — говорю я мягким голосом. — Мы можем сделать это вместе: как мать и дочь.

Уголки маминых губ приподнимаются в удивленной улыбке.

— А как же твоя работа в Нью-Йорке?

— Спишем все на праздничное настроение, — говорю я полушутя, — но, пожалуй, я задержусь в Уэстоне на какое-то время. Не уверена, что Нью-Йорк для меня. Кроме того, — добавляю я, улыбаясь, — я уже работала в закусочной раньше.

— Милая, это… — Ее лицо светится, когда она говорит. — Ты уверена?

Теперь, когда я приняла решение, я осознаю все благоприятные возможности.

— Уверена так, как никогда раньше.

— Вау. — Она проводит рукой по лбу. — А Итан знает? Ты говорила с ним об этом?

Я качаю головой.

— Ты первая, кому я сказала. Но я поговорю с ним.

Мама бросает на меня один из тех проницательных взглядов, которые говорят мне, что она уловила что-то, о чем я не сказала вслух, и понимающая улыбка расплывается на ее губах, когда она смотрит в сторону кухни, где сейчас находится Итан.

— Да, — размышляет она. — Думаю этот год может стать удачным для всех нас.

***

К тому времени, как гости наконец расходятся, уже перевалило за десять, они надолго задерживаются в прихожей, чтобы обменяться полупьяными прощаниями и построить планы на Новый Год. Тепло, которое я ощущаю исходит не от камина.

Когда последний из гостей покидает подъездную дорожку, Итан опускает голову, держась ладонью за ручку входной двери.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.