Чтение онлайн

— Госпожа майор, — сказала я тоном адвоката на суде. — Не знаю, упомнянула ли об этом курсант Амберсон, но это я первой ослушалась приказа мистера Берка. И сейчас я, как зачинщица этого дела, хотела бы взять вину на себя.

Элли сделала мне страшные глаза. Взгляд Рамирес остался таким же тупым и отсутствующим, как и всегда.

— Что ж, сознательная молодежь — это приятно, — произнесла она таким голосом, от которого в кабинете стало еще более душно. — К сожалению, я вынуждена высказать вам обеим свое неодобрение. Не забывайте, что все действия руководства Гарнизона направлены исключительно вам на благо. То, что вы пока не можете этого понять — это, простите, ваши проблемы, — сквозь ее голос прорезались жесткие нотки. — Считайте, что вам повезло. Ваш проступок не столь серьезен, чтобы за ним последовало соответствующее наказание, но практика показывает, что все начинается с малого. Так что подумайте над этим, уважаемые дамы.

Мы с Элли переглянулись: и это — все?..

— Еще кое-что, — сказала Рамирес, словно прочитав наши мысли. — На следующей неделе я буду вести у вас социальное воспитание, и, возможно, мы поговорим на эту тему более подробно. А до того момента я настоятельно рекомендую вам не устраивать ничего подобного, ясно? — Мы кивнули. — Свободны. Да, спасибо за ваш визит, курсант Темпл, но впоследствии старайтесь избегать неожиданных вторжений.

— Поняла вас, мэм, — Я наклонила голову, уже радуясь, что все так быстро кончилось. Элли уже исчезла, так же незаметно, как и всегда. — Могу я идти?

— Постойте, — сказала она вдруг, будто резко вспомнив что-то важное. Ее равнодушные глаза внезапно уставились на меня очень цепко и пристально. — Ответьте мне еще на один вопрос, курсант Темпл.

— Хоть на десять, — кивнула я. — Слушаю вас, мэм.

— Я оценила вашу пламенную речь, — Рамирес отложила ручку и сложила руки на груди, — но не услышала самого главного: извинений. Скажите, курсант Темпл, — ее взгляд стал каким-то железобетонным. — Согласны ли вы извиниться за свое поведение и раскаяться в своем опрометчивом поступке?..

Скажите «да». Скажите «да», так и звенело в ее взгляде. Тогда она могла бы победить. Доказать, что ее слова о воле Гарнизона достигли своей цели, что я была неправа, сделав то, что считала правильным. Убедиться, что ее власть распространяется не только на людей, но и на принципы.

Я подняла голову и посмотрела ей в глаза.

— Я не раскаиваюсь, мэм. И не собираюсь.

Как только я переступила порог, все поплыло у меня перед глазами. Я оперлась спиной на захлопнувшуюся дверь и схватилась руками за дверные косяки, чтобы не упасть. Земля под ногами покачивалась и шаталась, как дно ненадежной лодки. Я видела Элли, стоящую на углу, чувствовала ее напряженный взгляд, но ничего не могла сказать. Духота сменилась идеально влажным и свежим воздухом, но даже он не мог привести меня в чувство.

— Эй, ты чего? — Заметив, как меня шатает, Элли поспешила ко мне и схватила меня за плечи. — Что она тебе сказала?..

— Н…ничего… — выдохнула я. — Элл, отпусти, все в порядке, я…

Высвободившись из ее рук, я сделала пару шагов, но вдруг все вокруг стало черным, а в глазах заплясали жгучие искры. Внезапно ноги подкосились, и я, покачнувшись, рухнула на землю. Звук удара моего тела об пол гулким эхом разнесся по коридору и оглушительным звоном отразился у меня в ушах.

— Тара! — Элли тут же оказалась рядом со мной. — Тара, ты меня слышишь? Что случилось? Что с тобой?

Ее перепуганное лицо склонилось совсем близко надо мной, но и оно казалось мне каким-то размытым и нечетким. Я лежала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а по голове как будто ударяют отбойным молотком. Каждый звук казался болезненно громким, а себя я не могла заставить произнести хотя бы слово.

— Вставай, вставай, — распорядилась Элли и с трудом поставила мое безвольное тело на ноги. — Пошли, госпиталь совсем близко…

Ее голос расплывался у меня в голове, и различать слова становилось все труднее. Я кое-как плелась следом, из последних сил переставляя ноги, а Элли придерживала меня за талию — тащить меня на плечах даже она бы не смогла. Коридор казался бесконечным, и мне стало совсем плохо от мысли, что придется преодолевать еще и ступеньки — до лифта было слишком далеко. Я слышала нервное дыхание Элли над своим ухом, и внезапно мне отчаянно захотелось, чтобы нам встретился хоть кто-нибудь. Касси, Логан, регулятор Граймс, Илай Мо…

С удивительно четким осознанием того, что его имя может быть последней моей мыслью в жизни, я провалилась во тьму.

Очнулась я уже в госпитале, на койке в кабинете Ронды Уоллис. Сзади меня обдало холодным воздухом из кондиционера, а на потолке вертелись лопасти двух вентиляторов — пару минут я молча пялилась на них, пытаясь сфокусироваться. Слух вернулся секундой спустя: со стороны подсобки донеслись уверенные и гулкие шаги доктора Уоллис. Я поспешно закрыла глаза, все еще боясь оставаться в сознании надолго.

— Ожила уже, да? — раздался ее дружелюбный голос у меня над ухом. — Что ж ты так, девочка…

— Что со мной было? — спросила я заплетающимся языком.

— Обморок, — сказала Ронда, выключая кондиционер. — Подружка твоя сказала, что вы были в душном кабинете, вот тебе и стало плохо… Сесть можешь?

Я неохотно открыла глаза и села. Голова еще кружилась, но мир вокруг снова приобрел свои привычные очертания — что, разумеется, меня только обрадовало. Быть вынужденной Алисой в стране чудес мне не понравилось.

— Ну, вот и отлично, — обрадовалась доктор Уоллис. — Посидишь еще часик у меня, пока окончательно не придешь в себя, а потом Элли тебя в комнату отведет. Освобождение от физических нагрузок я тебе, так и быть, выпишу.

Освобождение… В первую секунду я обрадовалась: это значило очень многое. Это значило — никакой разминки на пределе сил, никакой самообороны на пределе нервов и, что главное — никакого мистера Берка с его язвительными шуточками и презрительным взглядом. Я уже представила себя лежащей на своей кровати в секторе, пока все остальные будут выслушивать придирки и насмешки тренера, представила себя в полном одиночестве — а ведь именно его мне и не хватало. Но затем… затем ко мне в полном объеме вернулась память, и я поняла, что я натворила перед этим.

Я вспомнила, как Берк выставил меня из зала вслед за Элли, как говорила со мной Касси, умоляя меня одуматься, и как я сама полезла на рожон, заявившись без приглашения к майору Рамирес, чтобы защитить подругу. Вспомнить все, что мы друг другу говорили, было нереально; но зато наиболее реальными казались мои последние слова — слова, после которых все вышло из-под контроля.

«Я не раскаиваюсь. И не собираюсь»

Дождавшись, пока Ронда снова скроется в подсобке, я положила ладонь на сердце. Оно билось ровно и спокойно, как обычно — настолько же спокойно, как и тогда, когда я бросила в лицо Рамирес прорвавшиеся откуда-то изнутри холодные слова. И тогда, прислушавшись к равномерному ритму, я вдруг поняла, что все сказанное было правдой. Что бы ни говорила Касси и как бы ни угрожала майор, я не чувствовала ни капли своей вины. Наверное, именно тогда на меня впервые нахлынуло это ощущение — ощущение своей бесконечной, несокрушимой правоты.

«Может быть, это и есть контроль?..» — глухо звякнуло где-то внутри. Я не знала. Но одно я знала точно: последнее слово впервые осталось за мной.

— Чай будешь? — Светлая во всех смыслах слова голова Ронды снова высунулась из подсобки. — Тебе бы не помешало.

— Это можно, — согласилась я. — Вам помочь, доктор Уоллис?

— Сиди уж! — рассмеялась она. — Что за люди пошли: их чуть-чуть отпустит, и они уже хоть горы воротить готовы…

— А что, много таких? — подыграла я.