Чтение онлайн

— Прошу всех сохранять спокойствие, — произнесла майор, видимо, забыв, что именно эта фраза обычно вызывает самую страшную панику. — Вы правда не понимаете, что происходит? — Ответом ей был недовольный шум. — Что ж. Тогда я объясню.

Мы с Касси в ее объяснениях не нуждались, но уйти мы не могли. Я силой заставила себя проглотить еще один кусок хлеба и запить его уже давно остывшим чаем. Моей задачей было оставаться невозмутимой. Я прекрасно знала, что в следующую же секунду на меня нацелится несколько десятков взглядов и эти люди будут ждать, что я сломаюсь и как-нибудь выдам себя. Я не могла этого допустить. Никак не могла.

— Где ты была ночью? — спросила Касси, видимо, чтобы отвлечь меня. — С твоими рестриктами все наверняка уже очень плохо.

— Касс, я была у него, — призналась я соврешенно без эмоций. — Ты же видела, как он унес меня из зала.

— Видеть-то видела, но я думала, он тебя в госпиталь отправил… — протянула она и тряхнула головой. — Ты хочешь сказать, что он нес тебя прямо до своей квартиры? И ни разу не свалился по дороге?

— Видимо, я слишком ценный груз, чтобы падать самому и ронять меня, — усмехнулась я криво. — Послушай, Касс, меня как будто наизнанку вывернули. Я порвала с этим, но как будто ничего не изменилось. Я освободилась от него, но эти тени все еще преследуют меня. Почему так, а? Что я сделала неправильно?

— Все изначально было не так, — сказала Касси, притянув меня к себе. — Тара, тебе не кажется, что сейчас немного не время об этом думать? Помнишь, что сказали Марк и Джезмин?

— Помню, — кивнула я. — Но все так быстро происходит… может, если бы я не пришла к нему, он бы остался хоть ненадолго? — Я даже дернулась от этой простой, но фатальной догадки. — Может, это я его добила? Получается, все снова портится из-за меня…

Касси провела рукой по моим волосам.

— Я не знаю, что между вами вновь произошло, — вздохнула она. — И я не буду тебе врать — возможно, ты и вправду торопишь события… Но, что бы ни случилось, не время оглядываться назад, поняла? — Я только сжала губы. — Что бы ни случилось, мы найдем выход. Может быть, своей отставкой он пытается отомстить тебе? Тогда мы точно дадим отпор.

Меня немного смешил ее хронический оптимизм, но, в общем-то, она была права. Да, это было в духе Шарпа — нанести мне последний удар, ведь он знал, что Рамирес собирается уничтожить кроссфайеров и что я собираюсь ей в этом помешать. Единственной возможностью избежать этого было то, что он оставался на посту, но, уйдя, он нанес бы всем нам гораздо больший вред. Конечно же, он прекрасно это понимал. Складывалась интересная цепочка: Лоретта, будучи инсайдером Рамирес (которая, я думаю, спала и видела, как бы убрать Шарпа куда подальше), своей смертью спровоцировала скандал, но его все еще оказалось недостаточно. Я довела этот скандал до логического завершения, высказав коммандеру все, что я о нем думаю, и узнала его самую страшную тайну, перед этим еще и усугубив его физическое состояние. После этого ему уже точно ничего не оставалось, кроме как раскланяться и уйти… Получается, даже если я пыталась играть по своим правилам, я все равно играла на его стороне? Я отбросила эту мысль. Это не могло быть правдой.

— Может, не пойдем? — спросила Касси чуть позже, когда мы сидели на ее кровати в комнате. — Ты уверена, что хочешь этого?

— Хочу, — сказала я в ответ. — Хочу убедиться, что мы стали совсем чужими друг другу. Только тогда эти шрамы наконец затянутся — тогда, когда я смогу посмотреть на него и ничего не почувствовать даже в сердце… Пошли, Касс, пошли, — Я встала и подошла к окну. — Так надо. Так будет правильно.

И мы пошли. Мы спокойно прошли в зал, который был так же полон, как и тогда, на церемонии посвящения. Первого ряда для новобранцев больше не было, а флаги Джастис-Фоллса и Гарнизона — красная раскрытая ладонь на черном фоне — были приспущены, как если бы случилась трагедия, которая могла затронуть всех нас без исключения. Мы сидели практически молча — весь «Генезис», все сектора, и тишину нарушал только редкий шепот, которым переговаривались некоторые девчонки. Все чего-то ждали, но не мы с Касси. Мы просто сидели — молча, даже не глядя друг на друга. Мы знали: что-то закончится, а что-то пойдет по-новой.

— Тара, и ты здесь? — За моим плечом неожиданно возник Илай Морено, так что я вздрогнула, словно проснувшись. — Не ожидал, что ты придешь.

— Почему? — спросила я спокойно и встала. — Послушай, давай не здесь. Хочешь поговорить — пойдем.

Мы отошли к стене, и я наконец поняла, куда мне девать свой взгляд. Я отвела глаза и принялась во все глаза смотреть на сцену, как если бы видела все это в последний раз и не хотела забывать.

— Ты была у него этой ночью, — сказал Илай. — Думаю, ты понимаешь, что именно после этого он и решил уйти.

— Понимаю, — вздохнула я и снова посмотрела ему в глаза. — Я… я могла убить его, я хотела это сделать. Я могла просто сбить его с ног, он упал бы спиной на стеклянный стол — и все… Но я этого не сделала, слышишь? — Я взяла его за запястья. — В последний момент… в последний момент я опустила руки и отвела взгляд. А теперь я понимаю, что он снова победил. Теперь все будет гораздо хуже, ведь Рамирес и кроссфайеры… она уничтожит их, она давно собирается это сделать…

— Я знаю, — перебил меня Илай. — Но я знаю и кое-что еще: в тот момент, когда ты допустишь хотя бы мысль о том, что убийство — это выход, ты снова пойдешь ко дну, а Шарп снова победит. Разве не это он пытался внушить тебе все это время? Не позволяй ему решать, что ты будешь делать дальше. Ты встала на правильный путь, и теперь тебе нужно по нему идти… А что ты думала, все так просто? — Я обвила руками его шею и молча уткнулась лбом в его рубашку, наплевав на то, что скажут или подумают курсанты Гарнизона. — Что ты думала, девочка-титан…

Мы стояли так еще с минуту, а потом все окончательно затихло. Я понимала: началось. Но было невероятно трудно, просто физически больно отрываться от Илая, разрывать кольцо держащих меня рук, потому что за ними был только холод и темнота. Я заставила себя это сделать, но руку парня не отпустила. Я вцепилась в его ладонь так крепко, что пальцы свело судорогой.

Когда я наконец нашла в себе силы смотреть на сцену, Шарп уже стоял за трибуной — такой спокойный, властный, непоколебимый, но в то же время невероятно уставший и разбитый. По крайней мере, я видела это. Я видела его насквозь — видела, как он искал кого-то глазами, но не нашел и опустил взгляд. Горло сдавило от подступивших слез, но я не могла позволить себе плакать. Я не могла позволить ему заставить себя выйти из зоны контроля, выпустить эмоции наружу, сдаться в плен. Весь зал смотрел на коммандера испуганными, печальными глазами, и только мы с Илаем стояли прямо, крепко держась за руки. Это был край. Край, за которым нас поджидала тьма. А мы стояли, крепко сцепив пальцы, и я боялась того момента, когда мне пришлось бы отпустить. Лучший друг — и девушка, которая любила. Мы стояли: два главных врага, в чьих глазах отражалась боль всего Гарнизона, та боль, которую он причинил каждому из нас. Это был вызов, осуждение, приговор. Шарп сам себя приговорил, поняла я внезапно, не Гарнизон и не Трибунал. И если он думал, что этим приговором он утащит за собой и нас, он ошибался. Он всегда ошибался. А мы были правы.

— Ни плахи, ни венца, и да хранит вас милость Гарнизона, — начал Шарп, отчего мне захотелось взвыть, прогоняя лишине воспоминания. — Я обращаюсь к вам, «Генезис». Сегодня я прощаюсь с вами. Не люблю долгих прощаний, но, черт возьми… — Он на секунду отвернулся от зала, но совладал с собой и снова встал прямо. — Никто не мог представить, что это случится, и никто не смог бы это предотвратить. Никто из вас не виноват, но… у меня есть пять минут. Пять минут, чтобы сказать вам все, что я посчитаю нужным… Просто живите дальше, курсанты Гарнизона, хорошо? Живите дальше. Учитесь любить, учитесь ненавидеть, учитесь быть жестокими и убивать, если того потребует ваш долг перед «Генезисом» и человечеством. Вы — не уцелевшие остатки человечества, вы и есть человечество. От вас зависит судьба города и судьба дальнейшей истории. Закончив стажировку, вы вступите в бои за правду и свободу, так что сделайте это так, чтобы Гарнизон мог гордиться вами. Вас ожидает нечто грандиозное, и лучшие из вас вскоре докажут свою преданность и верность Гарнизону. Клятвы в сторону, теперь все будет по-другому! — Его голос сорвался. — Среди вас есть самые разные люди. Есть преданные до предела, есть сомневающиеся, есть диссиденты, подрывающие наши незыблемые устои. Учитесь сами выбирать, кому вы доверяете. Я буду с вами, Гарнизон. Я не смогу оставить вас.

Тишину нарушили редкие, несмелые хлопки. А потом стало происходить нечто невероятное. Все сектора, один за другим, стали медленно подниматься со своих мест и так же медленно, синхронно повторять такой знакомый жест торжественного приветствия. Кто-то поднял руки над головой и замер так, и все стали делать то же самое. В образовавшейся толпе я не могла различить силуэт Касси, но мы с Илаем только крепче сжали руки. Мы все еще стояли неподвижно, и я поймала себя на мысли, что иногда простое молчание — это самый страшный саботаж, который только можно допустить.

— Ни плахи, ни венца, ваш коммандер этого заслуживает! — раздался откуда-то из-за сцены голос майора Рамирес. — Прощайся, Гарнизон, прощайся с ним достойно! И поприветствуй нового коммандера…

Она появилась на сцене, и торжественное действо сразу же прервалось, сменившись восторженными аплодисментами. Рамирес была неотразима, и ее не портил даже синяк на лбу. Она стояла перед нами в лучах ослепительного света — красивая, сияющая, уверенная в себе — и от этого мне стало как-то совсем не по себе. Толпа, которая минуту назад со слезами на глазах провожала своего командира, теперь рукоплескала его преемнице, и все это казалось ненатуральным, наигранным, как в дешевой пафосной комедии. Я снова перевела взгляд на Шарпа, и мы встретились глазами. Мы просто встретились глазами, но для него это стало своего рода сигналом. Кивнув нам на прощание, он взял трость и медленно пошел к выходу — но уже на самом краю сцены вдруг остановился, поднял руку и помахал нам ладонью.