Чтение онлайн

Въезжая на просторы, которыми владеют Немцовы, вдруг понимаю, что внутри абсолютно ровно.

Стоя посреди двора, напротив дома Викторовых, я испытывал целую гамму чувств. Радость. Грусть. Ностальгию. Страх.

Вспоминал, как на площадке играл в футбол с Глебом и его отцом. Как он учил нас грамотно жарить шашлык и разбираться в деталях раритетного мерседеса, доставшегося ему от деда.

Мы на этом самом мерседесе, кстати, однажды сдуру въехали в беседку. Покатались! Таких звездюлей на пару получили! Заслуженно отгребли от дяди Саши по полной.

Поднимаю голову и смотрю на огромную домину, утопающую в тюльпанах.

Какие счастливые моменты связаны с этим местом? Их настолько ничтожно мало, что вот так сразу и не скажешь…

— Марат Сергеевич, добрый день, — здоровается горничная, смахивая пыль с картины, висящей в холле.

— А что за шум? — спрашиваю у неё, нахмурившись. Потому что мрачный замок госпожи Немцовой абсолютно неожиданно встречает меня бодрым голосом Майкла Джексона, исполняющего композицию «Thriller».

Чтобы вы понимали, эти стены привыкли к музыке иного рода. Моцарт, Бетховен, Вивальди, Шопен, Чайковский.

— Это Лев Константинович развлекается? — выгибаю бровь, когда понимаю, что звуки известного хита поп-короля доносятся именно из его крыла.

Мария, держась за поручни лестницы, многозначительно кивает и я, теряясь в догадках, спешу направиться туда.

Учитывая, что у сиделки выходной, ожидаю увидеть там Нинель, подкрепившуюся каким-нибудь увеселительным напитком, однако вместо этого меня ожидает новая порция удивления, ведь по комнате из стороны в сторону скачет Назарова, поглощённая своим образом зомби.

К слову, дед, судя по физиономии, от её перформанса в шоке.

Сидит и тихо охреневает от происходящего. Собственно, как и я…

— А чё происходит? — спрашиваю, подловив момент, и наслаждаюсь реакцией девчонки.

Она, заметив меня, люто краснеет и суетится. Подлетает к проигрывателю, делает звук тише и, смутившись, голосом нашкодившего ребёнка произносит:

— Да вот Майкла Джексона с дедушкой Лёвой слушаем.

Дедушка Лёва.

Еле сдерживаю смешок.

Звучит занятно. Бьюсь об заклад, так нашего Льва Константиновича ещё никто называть не смел.

— Веселитесь значит? — киваю и прохожу в комнату.

— Мы погуляли в вашем сквере, подышали свежим сосновым воздухом. Потом почитали стихи Маяковского вслух и посмотрели телевизор, — докладывает так, будто отчёт сдаёт.

— Ясно. А Нинель где?

С дедом во время выходных, которые берёт сиделка, обычно сижу либо я, либо она. Других вариантов нет. У остальных членов нашей долбанутой семейки желание побыть с ним напрочь отсутствует из-за его отвратительного характера.

— Нина Багратовна в начале девятого повезла мужа в травмпункт.

— Что там? В очередной раз умирает? — бросаю спортивную сумку на пол.

— У Вениамина Петровича перелом пальца, вроде как… — пожимает плечом.

— Вроде как, — повторяю, усмехнувшись. Потому что ни фига в это не верю!

Дело в том, что наш художник — большой любитель попадать в больничку, причём абсолютно по любому поводу. Стоит только его отыскать или создать.

Ходить по врачам — его второе излюбленное хобби после мазни красками. Дед Лев, сколько я себя помню, постоянно жёстко стебал Вениамина на эту тему.

— Колёса дала ему? — бросаю взгляд на часы.

Полдень уже подкрался.

— Колёса, в смысле таблетки? — хмурится она, не сразу догоняя, о чём идёт речь.

— Они самые.

— Н-нет, я не давала, — перепугавшись, отвечает растерянно. — Про них никто мне ничего не сказал.

— Ты же Маяковского декларировала, значит читать умеешь. Там написано, — киваю на кофейный столик, где лежит памятка, которую она тут же принимается изучать.

— Точно. Вижу, двенадцатичасовые…

— Забей, я сам дам, — иду к тумбочке и открываю верхний ящик, в котором хранятся все его лекарства. — Тащи пока стакан с водой и шахматы. Давно у нас с дедом зарубы не было.

Он шахматы обожает. Любимая его игра по сей день.

— Ладно.

Невзирая на наши взаимоотношения, которые, мягко говоря, так себе, Назарова послушно выполняет то, о чём я попросил. Не проходит и пол минуты, как она приносит всё, что было мною озвучено.

— Давай, дед. Время колёс. Открывай рот.

Я закидываю таблы, Назарова держит стакан. Ну а он, уже согласно традиции, кашляя, пытается возвернуть таблетки назад.

— Прекрати. Глотай, — заставляю принять их и показать язык.

Таблетки очень важны, с ними нельзя играться. Пропуски грозят серьёзными последствиями, а у него итак после инсульта проблем со здоровьем хватает.

— Обед привезла, — сообщает горничная, заглянув в комнату. — Всё тёплое, не горячее. По меню.

— Отлично. Сюда ставь, — командую, пододвигая круглый кофейный столик ближе.

— Только сами кормите его. Я боюсь.

— Да кто тебе доверит? Иди уже, — раздражённо отмахиваюсь, и прислуга на радостях вылетает из комнаты со скоростью света.

— Давай я? — с готовностью предлагает помощь девчонка.

Не успеваю отказаться, как она уже делает деду защитный фартук из полотенца и уверенно берёт в руки тарелку с ложкой.

Правда, едва начавшись, заканчивается этот неожиданный эксперимент весьма печально. Дед из вредности плюётся перетёртым супом-пюре, забрызгивая этим самым супом Назарову.

— Ну ё-моё, на хрена ты это сделал? — принимаюсь его отчитывать. — Она помочь тебе хотела. Чё за свинство?

Не могу не заступиться. Стрёмная выходка. Как-то жаль мне её становится, что ли.

— Всё нормально. Не ругай его, — успокаивает пострадавшая сторона, хотя по лицу я вижу, что девчонка сникла и расстроилась, явно не ожидая подобного выпада. — Может, суп горячий?

— Нет, — отбираю тарелку, чтобы продолжить трапезу. — Я сам его покормлю. Иди пока переоденься.

— Да ничего страшного, я потом застираю.

— Иди говорю, переоденься, Назарова, — второй раз настойчиво повторяю. — Нинель вернётся, в Москву поедем, — выпаливаю, отправляя ложку с супом в принудительное гастрономическое путешествие.