Чтение онлайн

В своём огороде ничего не росло. Картошку не из чего было сажать. Потому что даже очистки с глазками, которые можно было прорастить, и те съели.

Кое-где тыква взошла и свёкла, семена которой Агафья хранила всю зиму, как зеницу ока. А потом заботливо укрывала бурьяном, чтобы соседи не видали.

Украдкой ходила в степь – суслика выливать да полёвок ловить. А ночами варила бульон, чтоб соседи не увидали и не отняли.

Сашка работал в поле. Вот он – хлеб, протяни только руку. Но все боялись. За пару колосков можно было попасть под расстрельную статью и тогда, мало, что сам сгинешь, так и семью всю изведут. Как перезимовали и не померли с голоду – одному богу известно. Но летом на свет появилась ещё одна дочка. А у Агафьи пропало молоко. Выкармливать дитё было нечем. И Александр не выдержал. Принёс с поля горсть колосков, чтобы отваром младенца поить, да зёрнышек дать старшим. А через неделю его приговорили тройкой УНКВД к семи годам лагерей. Кто-то сообщил про колоски, и Агафья догадывалась кто. Но что она могла сделать?

Как выжила и детей не потеряла, не схоронила? Она и сама не знала. Просто жила: отвоёвывала своё с боем, рвала зубами и цеплялась за жизнь. Времена менялись, голодомор отступил, а характер уже не выправился. Всё самое едкое, что сидело внутри, повылазило наружу.

И когда Александр вернулся из лагерей, его встретила не та покладистая Ганя, которую он знал, а «чёртова баба», с колким языком и ершистым нравом.

Но женой она была справной. Детей тянула, как могла. Хозяйство выправила. И уже не только огород родил урожай, но и корова была и пара овец и поросёнок. И везде Агафья успевала – и в поле, и на ферме и дома.

Сашку приняли на работу скотником. Каждый день жена костерила его с утра и до вечера, но он делал вид, что не замечает ни ругательств, ни полена, которое летело в его сторону. Рука у жены была тяжёлая. И когда она замахивалась чилигой или кочергой на детей, он срывался и тряс её, как грушу. Но детей Агафья, всё равно лупила нещадно.

Прошло около года и Александра призвали на финскую войну. Вернулся еле живой. Весь искалеченный и обмороженный. Агафья, как могла выхаживала, да по кусочкам собирала.

Но стал Сашка буйным. Видимо, ранение повлияло на голову. Всегда спокойный, тихий, а торкнет что – ищите спасения все. Не то что Агафья, мужики здоровые удержать не могли. По этой причине его и не призвали в Великую Отечественную. Совсем не годен стал к военной службе.

Войну пережили. Трёх девчат ещё народили, а старшего сына не уберегли. Замёрз в степи.

Да и Сашка совсем поплохел. Руки не то что вилы да молоток, ложку с трудом держали. И всё хозяйство легло опять на Агафью да дочек. Уж какая им учёба, когда в поле работали с малых лет. А дома мать смертным боем лупила за любую малость.

Поэтому, хотелось сёстрам побыстрее засвататься, да уйти из ненавистного дома.

Две старшие дочери быстро встали на крыло и вылетели из родительского гнезда в другие области. И, с тех пор, редко, когда нос показывали.

А три оставшиеся были поближе.

Люба, закончив восьмилетку, отучилась в городе на швею, но познакомилась с парнем из соседнего района. Как только восемнадцать стукнуло, так расписались и уехали на родину мужа. Выделили им дом, как молодожёнам. Но муж Любкин стал крепко выпивать и лупить жену, почём зря. Та годок потерпела, взяла кочергу да так отходила муженька, что тот месяц в районной больнице отлежался. В город подался и исчез. А Люба так и осталась на его родине жить. Но потом приехал в совхоз новый агроном, красавец грузин Георгий и покорил её сердце. Так и стали жить – душа в душу. Деток нет и уж что только не судачат про них, потому что чужое счастье завистникам глаза застит.

После Любы подоспела и Валя – любимица Агафьи. Уж как она Валю любила. Души в ней не чаяла. Перерезала гусей да свиней, собрала все деньги и отправила дочку в город учиться. Но та проучилась полгода и вернулась к родителям. А те уже и жениха присмотрели из соседнего села. Хороший парень, семья зажиточная. Да и приглянулись друг другу молодые. Валя под венец с охотой шла, только выросла она вся в мать.

Всё ей было не так и не эдак. В родительском доме она изгалялась в сквернословии над сёстрами, а в новой семье, за острый язык, ей самой стало попадать. И однажды так довела супруга, что тот отлупил её, да пригрозил, что если не попридержит язык, то получит вилы в бок. Валя испугалась и сбежала к родителям. Агафья дочь приняла. Но что дальше?

Даже самая младшая, Лида, уже жила отдельно с мужем. А любимица, как в поле отсевок – никто не уладится с ней. Побежала Агафья в сельсовет к председателю, пожаловаться на зятя: мыслимо ли, за слово какое жену бить?

Искала поддержки у власти, а получила от ворот поворот: «Ты, Агафья, радуйся, что не убил. Твоей Вальке свой никчёмный язык прикусить надо, развестись миром, да ехать из села. Иначе, бабы её сами, когда-нибудь, пришибут. Сама знаешь, поганый язык у Валентины! Стервь она, а не девка!»

Майское солнце плескалось в отражениях луж на асфальте, пуская зайчики в глаза горожан. Сирень набрала цвет и вздулась гроздьями лепестков, готовая взорваться в любой момент и одарить мир буйством ароматов и красок. Тюльпаны раскрылись на городских клумбах, подчёркивая торжественность первого мая. Даже весенний дождь, собиравшийся с утра над городом, решил не портить торжественное мероприятие, увёл свои тучи на поля и занимался делом там.

Природа, умытая и красочная, готовилась поменять растяжки с лозунгами, бумажные гвоздики и красные флаги на свои, настоящие шедевры. И люди радовались первомайской демонстрации, мечтая о скором наступлении лета!

По главному городскому проспекту, в сторону центра двигались колонны рабочих, учащихся и служащих и размахивали флагами, транспарантами и портретами Членов Политбюро.

Пока из радио диктор кричал какие – то лозунги, после которых непременно следовало: «Ура, товарищи!», в колоннах пели и танцевали, выпивали на ходу и закусывали, не забывая отвечать громогласное «У-у-р-р-а-а-а!».

Рабочие коллективы шагали под гармошку и частушки. В молодёжных группах слышались аккорды гитары. А маленькие дети смотрели на всю пестроту вокруг с высоты папиных плеч, приглядывая сладости, которыми торговали лоточники на тротуаре.

Но для большинства взрослых демонстрация оставалась не только приятным времяпрепровождением, но и обязаловкой, после которой все торопились рассеяться по своим делам. Кто-то шёл гулять на набережную и в городскую рощу, а кто-то бежал домой, чтобы побыстрее уехать на дачный участок. Молодёжь, в основном, оставалась в центре города и шумными кампаниями заполняла все парки и скверы.

Толик с другом, отколовшись от заводской колонны направлялись в центр и остановились около лотка с мороженым. Небольшая очередь быстро двигалась. И два друга уже ощущали молочную ледяную сладость во рту, когда Толик взглянул на девушек, которые уже купили мороженое и пошагали по тротуару прочь.

От вида знакомого силуэта сердце сжалось! Валя!

– Пошли! Да быстрее ты! Там девчата! Потом расскажу! —Толик схватил друга за рукав и потянул за собой

Тот ничего не понял. Он действительно хотел мороженое и очередь уже подошла, поэтому попытался воспротивиться. Но Толик был непреклонен и девушек они успели догнать.

Первая ссора молодых супругов всегда звучит, как гром среди ясного неба. И для Валентины и Анатолия, поженившихся через полтора месяца после нечаянной встречи на праздновании Первомая, это стало открытием. Даже большим, чем первая брачная ночь, когда Толик узнал, что его молодая жена, уже была, когда-то замужем.