Чтение онлайн

– Бабуля, - сказала она, - а ты не рассказывала настоящему почтальону об этом... самозванце?

– Нет, ничего я ему не говорила, а разве нужно?
– удивилась бабушка.

– Конечно, нужно!
– подхватил Павлик.
– Надо было пожаловаться, что не отдает тебе посылку и вообще ведет себя подозрительно. Бабушка отмахивалась от напиравших на нее внуков куском сыра:

– Отстаньте вы от меня! Ну как я могла признаться человеку в том, что шпионю за соседкой? Ни за что в жизни! Что он обо мне подумает?

– Ничего плохого не подумает, а рассказать ему надо, - сурово заметила Яночка.
– И ни в чем шпионском не признаваться, зачем? Просто скажи - удивляет тебя такое его поведение. Ты случайно оказалась у калитки, он принес посылку...

– А почему это я оказалась у калитки?
– ехидно поинтересовалась бабушка.

– Ты что, не имеешь права стоять у калитки собственного дома? подключился к агитации старушки внук.
– Стояла себе, а тут идет почтальон. Ты удивилась - ведь знаешь вот этого, а тут другой какой-то, подозрительный.

Бабушка уже обрела присущую ей твердость.

– Кажется, мои внуки учат меня, старуху, говорить неправду?
– веско произнесла она.

– В твоем возрасте могла бы уж и без нас научиться!
– бестактно брякнул прямолинейный внук, а умненькая внучка поспешила разрядить обстановку:

– Какая же тут ложь? Чистая правда. А если о чем и умолчишь, то это тоже не ложь. Бабушка собралась было сурово отчитать внуков и преподать им основы морали, но тут ей вдруг пришло в голову - очень несвоевременно - весьма обескураживающее соображение: а ведь то, о чем ей сейчас толкуют дети, в мире взрослых называется дипломатией. Да, так оно и есть, не надо лгать, следует говорить правду, только не всю. О чем-то надо умолчать, что-то дипломатично обойти...

– А врать нехорошо!
– не удержалась бабушка от поучения и добавила: - Ложь - это не просто нечестность. Ложь еще и отвратительная трусость...

Встретив полные упрека взгляды внуков, она вздохнула:

– Ну ладно, скажу ему правду. Скажу, что тот почтальон показался мне подозрительным и я специально поджидала его. И пусть думает, что хочет!

– Правильно, бабуля!
– похвалила Яночка.
– Пусть настоящий почтальон скажет тебе, кто этот подозрительный - тоже почтальон или самозванец какой, и почему себя так странно ведет.

– А ты сможешь описать внешность подозрительного самозванца?
– спросил Павлик.
– Чтобы настоящий почтальон мог его узнать.

– Постараюсь, - ответила бабушка, чувствуя, как у нее с сердца спадает тяжелый камень.
– Может, и в самом деле поможет нам разгадать загадку. А вы почему ничего не едите? Пока вот перекусите немного, сегодня пришлось мне с обедом задержаться. Ничего страшного, ваши родители поехали за какими-то трубами и вернутся поздно, а дедушка совсем замотался со своими фальшиво... марочниками, предупредил, что вернется поздно.

14

– Вот и получается, что грымза всех нас оставила в дураках, - с горечью констатировал Павлик, вытаскивая из-под подушки свою пижаму.
– Сделала свое дело - и большой привет! С тяжелым вздохом мальчик присел на кровать. За день он страшно вымотался, так как пришлось помогать родителям. В доме наконец начали ремонт, и Павлик один, по его словам, перетаскал на помойку столько строительного мусора, что им можно было наполнить два самосвала. Теперь все эти доски, битый кирпич, железки он ощущал в костях и во всем теле. Болели руки и ноги, ныла поясница. Физическая усталость явно сказывалась на настроении.

Возможно, потому, что устала меньше, Яночка была настроена более оптимистично. Она поспешила вселить в брата бодрость:

– Не так уж все плохо. Бабуля поговорила с нашим почтальоном. И он ей сказал - никакой посылки по нашему адресу не приходило. Если бы пришла, доставить ее должен был он, это входит в его обязанности. Разве что заграничная, тогда, случается, доставка поручается внештатным почтальонам.

Павлик немного оживился.

– Когда она тебе это сказала? Почему я не знаю?

– Ты еще из школы не вернулся. А я не успела сказать, тебя сразу запрягли в работу. Сам знаешь, потом разговаривать не было никакой возможности. Какая все-таки страшная вещь ремонт!

– А что она еще говорила?

Кончив стелить свою постель, Яночка тоже при села на ее край.

– Сказал - раз о посылке ничего не знает, значит, она заграничная. Сказал - того подозрительного почтальон не знает и не представляет кто это, хотя бабуля его красочно описала. А бабуле все это показалось еще более подозрительным, она знает, как должны выглядеть заграничные посылки, а та совсем на них не похожа.

– А если и заграничная, то еще больше подозрительная, - убежденно заметил мальчик, но Яночка перешла уже к следующему подозрительному моменту:

– Как ты думаешь, зачем она там, на чердаке, двигала корзину? Прятала туда посылку? Тайны всегда действовали на Павлика вдохновляюще. Вот и теперь он забыл об усталости и целиком переключился на непонятную историю посылкой.

– Зачем ей лезть в корзину? Ведь она битком набита пустыми банками-склянками. А в посылке судя по словам бабули, никак не могла быть банка. Да мы и сами видели, вспомни.

– Конечно, зачем бы ей прятать так старательно какую-то банку? согласилась Яночка, задумчиво глядя в темноту за окном.

Павлик тоже уставился туда, и, возможно, имен но темнота вдохновила его, ибо он высказал дельное соображение:

– Если это была банка с вишневым вареньем... еще можно понять. А вдруг она прятала ее от сыночка, чтобы не сожрал?

– Ты не о варенье думай, а о том, как ей жизнь отравить, - одернула сладкоежку-брата строгая сестра.
– Я ничего путного придумать не могу.

– Я тоже, - вздохнул Павлик.
– Дом рушится... рушится дом, ничего нового в голову не приходит, - безнадежно махнул рукой мальчик, сознавая всю слабость этой устаревшей концепции.

– Надоело!
– фыркнула Яночка.
– И грымза привыкла, и даже бабушка.

– Бабушка не привыкла, просто мы переключили ее на почтальона, а сама идея что надо!
– воодушевился вдруг Павлик.
– Только завыть надо теперь посильнее, как-то убедительнее... А грымза не привыкла, а тоже была занята охотой на почтальона.