Чтение онлайн

– Держишься? – спросила Ребекка, подойдя ближе к Сьюз.

– Едва не выпрыгнула на ходу из машины по пути сюда, – девушки медленным шагом направились по коридору, отдалившись от компании Сьюз. Отовсюду доносилась приторно-торжественная музыка, широкие коридоры украшали надувные шары. – А сама как?

– Та же история, – ответила Ребекка, сцепив за спиной руки, разглядывая узорчатую плитку под ногами.

– Как твой переезд?

– Нормально, уже обосновалась. Захочешь – приезжай на выходных, если погода прояснится.

– В выходные мы с Метом поедем на концерт, – пожала плечами Сьюзен. – Может на следующих.

– Да у вас всё серьёзно, – Ребекка несколько раз кивнула с многозначительной улыбкой.

– Ещё как, – ответила Сьюзен, состроив похабную гримасу. Ребекка хихикнула, поняв намёк. – А Макс кстати где?

– Договорились, что созвонимся и встретимся где-то тут. Пока не видела его.

– И всё равно не могу понять, как можно остаться друзьями после расставания. Вам что, по сорок лет?

– Подрастёшь, и всё поймёшь, девочка моя, – сказала Ребекка, обняв рукой Сьюз за шею.

– Нет, я серьёзно, – не унималась Сьюз. – Ты ему дрочишь что ли? Был у меня один такой друг…

Ребекка захохотала, запрокинув голову.

Разговаривая, девушки поднялись на четвёртый этаж, где не наблюдалось ни студентов, ни преподавателей. Они неторопливо шагали по коридору, по правую сторону тянулся ряд окон, в них виднелись два соседних корпуса, массивные здания с плоскими черепичными крышами и каменными фасадами, частично скрытыми за пихтами и разросшимися кустарниками. Корпуса, стоящие на возвышенности пологих холмов с идеально подстриженной травой, соединялись пешеходными дорожками, вдоль которых стояли скамьи и старомодные фонарные столбы.

– Ты ведь не против, если я буду прибегать к тебе на литературу, – вдруг сказала Сьюзен, будто вспомнив нечто волнительное для неё.

– С чего такое рвение? – со скепсисом спросила Ребекка.

– Мне сокурсница рассказала, что вашему факультету достался лакомый кусочек, Генри Нордс… – Сьюзен с недоверием нахмурилась, но Ребекка лишь вздёрнула плечами: – Писатель, журналист, – медленно проговорила она, словно объясняла ребёнку.

– Нет, не знаю такого, – просто ответила Ребекка.

– Как же так! – Сьюзен встала на месте, с сокрушением раскинув руки. – Ведь это по твоей части.

– Ну, не слышала я, – Ребекка вскинула руки, передразнивая Сьюз. – Брось теперь меня львам за то, что я не повёрнута на медийном фоновом шуме, как все остальные.

– Фоновый шум значит? – Сьюзен с серьёзным видом посмотрела на Ребекку и звучно вздохнула, словно поставила только что психический диагноз.

– Перестань, – засмеялась Ребекка, пряча глаза в ладонях.

– Так вот, Генри Нордс будет у вас преподавателем в этом семестре.

Ребекка покивала в ответ, вытянув губы.

– Ты что, это ведь та-а-ак классно! – по-прежнему сокрушалась Сьюз.

– А ты фанатка его книг?

– Ну, книг я его пока не читала, зато на фото в Википедии он красавчик.

Заливистый смех девушек разнёсся по пустым коридорам.

4

Роберт заглушил мотор. Ребекка и Дэнни вышли из «лексуса».

Дэнни держался чуть позади отца и сестры, пока те, что-то обсуждая, шли по дорожке.

Лёгкость настроения, сопутствующая ему со школы, рассеялась, Дэнни в глубокой задумчивости, отчего под гладким лбом между бровей появлялась складка, рассматривал дом. Дом ему нравился и не нравился одновременно.

В первый день, когда взгляду предстала белая махина в окружении леса, ему почему-то стало тревожно. Ему отчётливо запомнилось тогдашнее яркое, однако совершенно неясное ощущение, будто бы дом, шикарный и красивый точно с открытки, аккуратные гравийные дорожки, окружающие пятачок участка деревья – всё это лишь предвестники чего-то совершенно иного. Словно разглядываешь картинку на коробке новой настольной игры. Картинка – это всего лишь картинка, а то, что скрывается за ней – уже совсем другая история. Понятнее выразиться Дэнни не мог.

А затем, пока близкие были заняты разгрузкой коробок с вещами, Дэнни почувствовал тягу, успокаивающую, оттого очень даже приятную, и без малейшего сопротивления последовал по лужайке с не покошенной травой. Он прошёл под огромным дубом, ощущая под подошвами кроссовок бугорки желудей, прямиком на задний двор. Родители и сестра остались на другой стороне дома, отсюда их не было слышно, и Дэнни ощутил, будто переместился на многие мили. Но Дэнни не испугался одиночества, потому как глядя на лес, чувствовал умиротворение. И что-то ещё.

Это что-то заставило его наклонить голову и прислушаться, будто бы он что-то слышал, однако его окружала тишина. Дэнни, вглядываясь в исполинскую стену сосен, понял, что может простоять так целую вечность, но сзади его окликнул отец.

Вот и теперь Дэнни что-то ощущал. Вот только что это было? Словно едва заметный зуд где-то под кожей, источник которого никак не определить.

Ребекка, поднимаясь по ступеням вслед за отцом, мелодично рассмеялась, её смех благотворно повлиял на него, и Дэнни, растерев пальцами глаза, словно только что очнулся после тревожного сна, проследовал в дом. И всё же, закрывая за собой дверь, возникло ощущение, будто бы за ним наблюдают.

Генри приезжает на работу

1

На пустую и размашистую, словно футбольное поле парковку кампуса въехал старенький «Вольво». Тусклым светом фар он подсвечивал утренние завитки тумана и, поскрипывая, пересёк асфальтированную площадку, где остановился, едва не коснувшись передним бампером невысокой таблички с надписью «Генри Нордс». Фары погасли, мотор затих.

Генри Нордс подобрал с пассажирского сиденья с узором из тысячи трещинок на коричневой коже пачку «Мальборо» и прикурил от Зиппо. Опустил окно, выпустив наружу сизые струйки дыма на милость холодному воздуху и посмотрел на наручные часы, на вид не менее древние, чем его автомобиль (с историей, – как любил говорить сам Генри, когда кто-то иронично вопрошал, почему тот не поменяет скрипучий автомобиль), он прибыл раньше почти на целый час.

Вчера в полдень его таки разбудил телефонный звонок. С жуткой головной болью, рукой он нашарил сотовый на полу у кровати, где Генри спал в одежде на покрывале. Поднося телефон к уху, не до конца протрезвевший, с подкатывающей волнами тошнотой, Генри уже точно знал – в чём-то он облажался, – хоть и не понял ещё в чём именно.

Он начал вспоминать, что ранее уже слышал звонивший телефон, но тогда и не силился приоткрыть глаза. Зато голос из трубки, принадлежавший секретарю декана, просветил Генри на этот счёт.