Чтение онлайн

–  Трактирщик Айвз?
– улыбнулся Марк, искоса поглядывая на Оливера. Ну, вот вам, пожалуйста. Что ж, удивляться причин нет; я ровно так и думал. Помнишь, Нолл, как я спорил на пятьдесят гиней? Ручаюсь, я их выиграл честь честью.

–  Я тоже припоминаю, как повел себя трактирщик, услышав про встречу у Далройдской пристани: побелел как полотно и поспешно ушел, к вящему недоумению собственной дочери... А помнишь, как он разволновался, узнав, что мисс Черри тоже известны определенные подробности смерти мисс Марчант? откликнулся Оливер.

Со времен Чарльза Кэмплемэна о кошмарных событиях предпочитали не упоминать, объяснил мистер Боттом. Не те это материи, чтобы рассуждать о них вслух, считали многие; хотя мистер Айвз и кое-кто из его завсегдатаев, как известно, порою толковали обо всем об этом промеж себя. В Шильстон-Апкоте надеялись, что с отъездом Кэмплемэнов и запечатыванием колодца кошмарные события благополучно прекратятся. Так оно и вышло. Вот уже тридцать лет все было тихо - или, если уж совсем точно, двадцать восемь лет, как не преминул напомнить сквайр; до тех самых пор, пока в Скайлингдене не обосновалось семейство Уинтермарчей.

–  Вы говорите, что, обнаружив колодец, мистер Кэмплемэн сделался другим человеком. Что с ним произошло? В чем именно он изменился?

Мистер Боттом вдохнул поглубже и встревоженно огляделся по сторонам, напряженно прислушиваясь.

–  Безумие, мистер Лэнгли, сэр, - прошептал он, кивнув головой и накладкой в сторону колодца.
– Там - безумие, уж вы мне поверьте. Многие из тех, кто оказался в его власти, повреждались в уме: я это и из чужих рассказов знаю, и по своему опыту. Бедняга Чарли Кэмплемэн бесновался и неистовствовал, и наверняка то же самое происходило с монахами встарь: порою кто-нибудь из них, впав в помешательство, удирал из аббатства и спускался в деревню - взгляд блуждает, сам - последний разум утратил. Такой беглец вел бессвязные речи, ругался и бранился... от такого сквернословия того и гляди крыша бы обвалилась, буянил безо всякого повода, как если бы стал свидетелем дьявольского наваждения - вот такого, как эти, и более! Посидит молча с час или около того, а потом как зайдется нечестивым смехом, как замолотит руками в воздухе, тяжело дыша, борясь с тошнотой. Это они в колодце всякого нагляделись и наслушались, вот с катушек и съехали! А Чарли Кэмплемэн, сэры, пришел туда из любви к науке: его занимала история Озерных братьев - руины аббатства неподалеку от Скайлингден-холла и судьба самих монахов. Сперва он обнаружил в крипте лестницу, а потом, спустившись по ней вниз, в глубь земли, добрался до вот этой самой двери и оказался в пещере. В ней иногда селились тупорылые, но в ту пору пещера пустовала. Ох, Господи, когда б все было иначе, сэры, когда б все было иначе!..

–  А что мистер Кэмплемэн обнаружил в колодце?
– взволнованно полюбопытствовал Оливер.

–  Ничего такого, что возможно было бы толком объяснить, сэры, мне, во всяком случае, это не под силу. Как-то раз молодой наследник Скайлингдена проворно выбрался из шахты по веревке, а веревку он крепко-накрепко привязывал вот к этим железным кольцам. Он, как я помню, глядел на часы и даже меня спросил, сколько времени. Еще несколько раз он проделал то же самое: спускался в колодец, вновь поднимался на поверхность и внимательно изучал часы - этакий живчик, что твой барсук!
– вот только мне, сэры, он так и не открыл, что за эксперимент ставит; ничего про то сказать не могу. Несколько раз мне приходилось помогать ему спуститься; бесконечно долгие часы проводил он в этих мрачных глубинах, прежде чем возвращался - еще бодрее прежнего. А однажды сказал мне, сэры: дескать, в колодце всякая тарабарщина слышится - "облако голосов", вот как он выразился, - голоса так и роятся вокруг его головы, так и втолковывают ему что-то разом. Вот тогда-то он и убедился, сэры, что в колодце - живые люди.

По спине Оливера пробежала холодная дрожь, лишая его самообладания, так что от следующего вопроса мистер Лэнгли предпочел воздержаться; впрочем, сквайр задал его сам:

–  А что, сторож, люди там и впрямь были? Ну, в колодце?

–  Сам я не знаю, сэр, были там люди или нет; я ж ни разу не перебирался через борт и вовеки на то не отважусь, даже будь у меня тысяча жизней, даже ради спасения мира, уж будьте твердо уверены!
– жарко объявил мистер Боттом.
– Недобрая тварь там затаилась, ей ничего не стоит подчинить себе достойного, благородного молодого джентльмена вроде Чарли Кэмплемэна да подбить его на всякую чертовщину.

–  И вы полагаете, что мистер Кэмплемэн утратил рассудок оттого, что несколько раз спускался в колодец?
– уточнил Оливер.

Церковный сторож закивал.

–  И не один бедняга Чарли, сэр, но и она тоже - та, что потом спускалась с ним вместе.

–  Она? Вы ведь не про мисс Марчант?

–  Про нее, про самоубийцу, сэр. Это случилось полгода спустя после истории с ребенком - месяцев шесть или семь прошло, как я помню, с тех пор, как она вернулась в деревню. В жуткую минуту я это обнаружил: одним холодным ветреным вечером подглядел, как они спускаются по длинной лестнице, уводящей из крипты. Что оставалось делать честному христианину, как не идти за ними следом, сэры?
– вот я и пошел. И нашел их вот здесь, в этом самом зале, и принялся умолять Чарли Кэмплемэна, чтобы отослал девчонку, уберег ее от дьяволов, затаившихся в колодце. Но он и слушать меня не пожелал, ведь он уже подпал под власть наваждения, а сама она была вроде бы не прочь составить ему компанию. Вот так, сэры, со временем и ее дьяволы подчинили себе, околдовали, с ума свели, сэры, точно так же, как и высокоученого молодого наследника.

–  Должно быть, это и впрямь сыграло свою роль в трагедии мисс Марчант, - промолвил Оливер.
– Мне часто доводилось читать в городских газетах правдивые сообщения о людях с неустойчивой психикой, что в один прекрасный день кончали с собой.

–  Однажды ночью она взяла на берегу ялик - коротышка Кодди Бинкс готов засвидетельствовать, - в лунном свете вывела его на воду, и больше ее на этом свете не видели! Во всяком случае, так утверждают.

–  Что вы имеете в виду, мистер Боттом? Последовала неуютная пауза.

–  Ничегошеньки-то я об этом не знаю, сэр, - раздраженно бросил церковный сторож, словно досадуя на собственные мысли, - и знать не желаю, да и вам не советую, ни за что и никогда!

При этих словах мистер Боттом заметно разнервничался и забеспокоился; ему явно не терпелось уйти, и, по чести говоря, Оливер был с ним вполне солидарен: в научном рвении он, по всей видимости, далеко уступал молодому мистеру Кэмплемэну, Сквайр возражать не стал, лишь попросил Оливера возвращаться вместе с мистером Боттомом к лошадям, а он, дескать, их вскорости догонит. Веревки, закрепляющие крышку на месте, на его взгляд, слегка ослабли; он затянет узлы покрепче, а спутники его пусть тем временем поднимаются к вершине. Оливер тут же предложил свою помощь; церковный сторож воздержался. Но поскольку ему очень не хотелось отпускать мистера Боттома на крутую тропу одного, мистеру Лэнгли пришлось передумать; так что эти двое вышли из пещеры вместе, и Марк остался один.

Едва безмолвие пещеры сомкнулось над ним, владелец Далройда шагнул к колодцу и при помощи свечи придирчиво изучил крепления. Линь был туго натянут, узлы крепко завязаны: колодец - ровно в том состоянии, в каком они с Оливером его оставили. И это называется "веревки ослабли"!.. Укрепив свечу рядом, Марк принялся отвязывать пару-другую канатов от железных колец. Работал быстро и споро. Сквайр знал: без посторонней помощи он крышку не снимет, но вот отколовшийся фрагмент - дело другое. Распутав крепления, он высвободил и убрал осколок, открыв провал в черную как смоль пропасть.

Держа свечу на весу, сквайр заглянул в шахту. Он еще не позабыл то жуткое ощущение, когда чья-то рука обхватила его за лодыжку, изготовившись сдернуть вниз. Об этом происшествии Марк не сказал другу ни слова; да, по чести говоря, просто не знал, что тут можно сказать. Придется ему разгадывать загадку самостоятельно.

В импровизированном "окошке" царила тишина: взгляд не различал ни неясного вихревого движения, ни дьяволов, только чернильно-черную бездну. Сквайр выждал несколько минут: никаких перемен! Время шло, а все оставалось по-прежнему. Сквайр помешкал еще немного, пока не понял, что долее мешкать не в силах. Он уже собирался укрепить осколок крышки на прежнем месте и уйти, как вдруг слуха его коснулся легкий шорох - чуть слышный, с трудом уловимый звук откуда-то снизу. Марк тотчас же приник ухом к отверстию и насторожился, точно так же, как в первый раз, в обществе Оливера. Медленно и неспешно чуть слышный, с трудом уловимый звук нарастал и креп, набирал силу и мощь, делался все громче, все отчетливее, становился все более внятным... Вот так, постепенно, он оформился в негромкий голос, и голос этот обратился к Марку из бездны.

Пульс достойного джентльмена участился, высокий лоб избороздили морщины: сквайр напряженно прислушивался к тому, что вещал колодец. Застыв на месте, онемев от ужаса, он с нарастающим изумлением внимал каждому слову и несколько раз вглядывался в черный провал: до глубины души пораженный, Марк пытался по возможности разглядеть хоть что-нибудь, любое подтверждение тому, что внушал голос. Сквайр так ничего и не увидел - зато услышал многое. Речи из бездны оглушили его подобно удару грома - так что дыхание перехватило.