Чтение онлайн

Оливер снова пораскинул мозгами.

–  Думаю, очень может быть, что некоторые подробности в его рассказе и впрямь преувеличены, - произнес он медленно, тщательно подбирая слова.

–  Согласен.

–  Но что до самих событий - в самом ли деле все произошло так, как он описал, - здесь тебе, конечно же, известно побольше моего. Я здесь чужой.

–  И тем не менее твое беспристрастное мнение чертовски ценно. Ты человек городской, со стариком Боттомом познакомился совсем недавно. Ну и как он тебе показался? Можно ли ему верить?

–  В общем и целом - да. Вряд ли он солгал - в том смысле, что не сочинил всю эту историю от начала и до конца. В конце концов, чего ради ему врать? Что ему в этом за выгода? Что за цели он преследует?

Сквайр вновь обвел взглядом лужайку и Клюквенные угодья, густой подлесок и гигантские ели и сосны, в лунном свете похожие на старинные замки.

–  Вот и я о том же думаю, - признался Марк. Поразмыслив про себя еще немного, он заговорил на тему, от которой по спине Оливера вскоре побежали мурашки. Спокойно и методично Марк поведал гостю о своем недавнем приключении у колодца, рассказав, как распутал крепления, как снял осколок крышки, как снова заглянул в чернильно-черную бездну и услышал обращенный к нему голос. Оливер внимал словам друга с замирающим сердцем; он последовательно удивлялся, волновался, тревожился, пугался и ужасался. Последнего похода в пещеру мистер Лэнгли вообще не одобрял, а теперь вот выясняется, что Марк обманул его, задержался у колодца, якобы для того, чтобы покрепче затянуть веревки, а сам развязал узлы, открыл шахту и вновь наслушался тамошних голосов и звуков... Ну, это уж чересчур!

–  А что, если я скажу тебе, Нолл, - промолвил сквайр, глядя в ночь и покуривая сигару, - что, если я скажу тебе: голос, который я там слышал, был голосом моего почтенного родителя?

Это заявление Оливеру показалось еще более неудобоваримым, нежели любые самые дикие домыслы мистера Шэнка Боттома.

–  Как ты можешь быть уверен?
– вопросил он, до глубины души потрясенный.

–  О, право же, я ни минуты не сомневаюсь. Да, верно, я узнал голос не сразу: ведь в последний раз я слышал его еще ребенком, при жизни матушки здесь, в этих самых стенах Далройда прозвучал он для меня в последний раз. Интонации показались мне чертовски знакомыми; я прислушался повнимательнее и понял, кто это: мистер Ральф Тренч, девятый сквайр Далройдский, прославленный отпрыск талботширских Тренчей! А целый ряд подробностей, что поведал мне голос - воспоминания моего детства, факты, известные только в кругу моей семьи, - убедили меня окончательно и бесповоротно.

–  Это и в самом деле был голос твоего отца или, скорее, то, как отцовский голос тебе запомнился? Это - ощущения многолетней давности; много воды утекло с тех пор, как мистер Ральф Тренч в последний раз к тебе обращался. Может, тебя ввели в заблуждение? Помнишь, как мистер Боттом назвал этих тварей? Дьяволы колодца, верно?

–  Это был голос моего отца, - не отступался сквайр.
– И пересказывал он мне отцовские воспоминания. Он ссылался на события давно минувших дней, о которых я и сам давно позабыл. Эпизоды и картины раннего моего детства, дорогие сердцу образы нас с отцом вновь воскресали перед моими глазами. Ну, как это все может быть ложью? Кому еще знать о таких вещах? Разве что матери; впрочем, кое о чем не знала и она.

–  А мне казалось, ты отца терпеть не можешь, - отозвался Оливер. Почитай что всю свою жизнь зуб на него точишь.

–  Теперь это значения не имеет, - отвечал сквайр, свирепо затягиваясь сигарой.
– Это все пустое. Как же ты плохо меня понимаешь, Нолл. Мы с тобой похожи как гвоздь на панихиду - ровным счетом ничего общего!

–  Эгей! Да в тебе попробуй разберись, - отпарировал Оливер не без раздражения.
– Отчетливо помню, как ты клялся и божился, что в жизни не простишь отца за то, что бросил жену с ребенком, как ты от души надеялся, что его давно нет в живых, и как ты просил не изводить тебя навязшей в зубах темой и вообще не упоминать имени Ральфа Тренча. Почти тридцать лет ты безжалостно истреблял в себе самую память о нем. А как насчет последних твоих догадок касательно отца и мисс Марчант и предполагаемой связи между ним и ее загадочным ребенком? Дескать, он погубил честь девушки и вынужден был покинуть тебя и твою мать? Честное слово, ты меня просто в тупик ставишь!

–  Ну, мистер Лэнгли, спасибо вам большое! Ты, может, предпочел бы, чтобы девятый сквайр Далройдский оказался одним из тех дьяволов колодца, о которых толковал старина Боттом? Что ж, возможно, и так. Что до меня, мне плевать, в самом ли деле он - один из дьяволов или у дьяволов в плену; спустя столько лет я просто обязан разгадать тайну исчезновения моего отца!

Оливер воздел руки.

–  Боже милосердный, Марк, просто не верится, что мы с тобою тут рассуждаем о вещах настолько сумасбродных и невозможных! Дьяволы в колодце? Облако голосов? Твой отец, нашептывающий всякие секреты из глубин шахты? Да это просто помешательство какое-то! Безумие постепенно подчиняет нас себе, именно так, как описывал мистер Боттом. Точно так же, как подчинило себе Чарльза Кэмплемэна и мисс Марчант, едва те повадились спускаться в колодец. Дай мне слово чести, Марк, - взмолился мистер Лэнгли, хватая друга за плечи и серьезно глядя ему в лицо, - поклянись честью никогда больше не возвращаться в пещеру на Скайлингденском мысу и никогда больше не открывать колодца. Держись от него подальше; там - смертельный яд. Ты поклянешься?

–  Я ничего обещать не стану, - упрямо возразил сквайр.
– Теперь, когда представилась такая возможность, я просто обязан выяснить, что случилось с моим отцом. Разве ты сам не понимаешь, Нолл, как это важно? Именно здесь ключ ко всем тайнам. Возможно, отец вовсе и не бросал свою семью и усадьбу, возможно, он вовсе и не сбежал за горы и невесть в какие дали из страха перед разоблачением! Возможно, он покинул Шильстон-Апкот не по собственной воле. А возможно, вообще не покидал!

–  А просто-напросто взял да и поселился в колодце? На мой взгляд - чушь несусветная!

–  Ничуть не большая чушь, чем твои колодезные дьяволы! Ты же сам видел, какой эффект оказывает колодец на часы! Ты сам знаешь, что таится в тамошних чернильно-черных глубинах: обширный и безбрежный океан бытия, вечность в пределах земли! Станешь отрицать? Ты только подумай, Нолл, что из этого следует! Мой отец жив, он там - ничуть не изменившись обличием и видом за прошедшие двадцать восемь лет; возможно, он томится в плену, по доброй ли воле или вопреки ей!

–  А ты подумай вот о чем, Марк: в равной степени вероятно, что все это - обман и подвох, - парировал Оливер.
– Что, если яд, заключенный в колодце, может воспроизвести и голос твоего отца, и его воспоминания? Что, если тебя пытаются заманить в ловушку, точно так же, как много лет назад заманили Чарльза Кэмплемэна и мисс Марчант, сыграв на их собственных слабостях? Господи милосердный, тебе что, так уж приспичило лишиться рассудка? Ты слышал рассказ мистера Боттома; ты знаешь, какая участь постигла мистера Кэмплемэна и мисс Марчант. Вот почему ты просто обязан пообещать, Марк, здесь и теперь, на этом самом месте, никогда, никогда больше не возвращаться на Скайлингденский мыс. Оставь колодец в покое, навеки, как советовал мистер Боттом, или, боюсь, всех нас постигнет некая ужасная катастрофа - когда и как, сказать не могу, но я это чувствую!

–  Я ничего не могу обещать, - повторил сквайр, хмуря брови.
– Ничего не могу обещать - пока жив мой отец. Назвался груздем - полезай в кузов!.. А где, собственно, Смидерз? Пойдем, Нолл, - нужно отыскать Смидерза, да срочнее срочного!

Глава 8

КРОВЬ НА ЗЕМЛЕ

Незаменимый Смидерз обнаружился в своей каморке под лестницей: по завершении многочисленных дневных трудов дворецкий позволил себе расслабиться с трубкой и книжкой. В отличие от Оливера у престарелого челядинца, по всей видимости, было достаточно спокойно и на душе, и на сердце, чтобы сосредоточиться на чтении. Едва в дверях возникли гости, он поднял взгляд - с исполненным достоинства, хотя и вполне дружелюбным любопытством. Разглядев, кто перед ним, Смидерз поспешно захлопнул книгу, отложил трубку и с видом весьма обходительным встал. Сквозь его убеленную сединой бороду и усы, чуть затронув гладкую верхнюю губу, пробилась улыбка-и озарила румяные щеки. Смидерз одернул рубашку и жилет - сюртук он снял, полагая, что работа завершена, - дабы предстать перед хозяином дома в подобающем виде. Незаменимый Смидерз служил семейству Тренчей и Далройду едва ли не с рождения; по чести говоря, иной жизни он и не знал. Для него слова "жизнь" и "Далройд" были синонимами. Уж какого бы там мнения он ни придерживался про себя насчет сварливого и неуживчивого десятого сквайра, мнение это он держал при себе и ни с кем им не делился; в том, что касается семейства Тренчей, мистер Смидерз был воплощенная сдержанность и такт. Его преданность Далройду и талботширским Тренчам (точнее, последнему представителю рода) была столь же крепка и непоколебима, как добрый талботширский камень.

–  Могу ли я вам чем-нибудь услужить, джентльмены?
– осведомился Смидерз с безупречными интонациями вышколенного дворецкого.

–  Можешь, Смидерз, - подтвердил Марк, выступая вперед.
– Позволено ли нам ненадолго вторгнуться в твой уютный уголок?

–  Разумеется, сэр, всенепременно и безусловно, - ответствовал дворецкий. Он уступил было сквайру собственное кресло рядом с лампой - в лампе, под прикрытием абажура, неярко горела свеча с фитилем из сердцевины ситника, - однако Марк поспешно отклонил любезность и, велев дворецкому вернуться на законное место, расположился вместе с Оливером на диване.

–  А! Да это, я вижу, Скотт, - одобрительно заметил Оливер, скользнув взглядом по закрытой книге.

–  О, так и есть, сэр, именно, - отвечал мистер Смидерз, по достоинству оценив проницательность гостя.
– Да, "Вудсток" - этот роман я ценю превыше всех прочих, по причине как исторического периода, так и персонажей. Времена великой гражданской войны* [Действие романа В. Скотта "Вудсток" происходит в 1651 г., во времена Английской буржуазной революции (1640-1653); гражданские войны (1642-1646 и 1648) рассматриваются как отдельный ее этап. (Прим. перев.)] меня всегда занимали.