Чтение онлайн

– Ты говоришь, что едешь в город, спрашиваешь нас, кому и что привезти, а дальше я сама всё скажу. Вам остаётся только молчать и не возникать, – парадом командовала Вена.

– Снова назовёшь меня дурой? – спросила Китя.

– А есть другие варианты? – продолжала Вена. – Перетерпи: ей осталось недолго, – тут же попыталась она приободрить Китю.

Что сказать! Мы сделали это, сыграли как по нотам, но – нам всем стыдно за то, что мы сделали, и не заговори Мисс под вечер с Элей, не спроси она у нашей атаманши, почему она не вышла замуж и не завела детей – всё прошло бы по плану: тихо, мирно, без истерик и происшествий.

Теперь же грядут большие перемены! Как самый настоящий Шаман, я чувствую это!

Глава десятая. Правило дома №17

Вий

– Знаешь, – говорила мне Эля, – все мои подруги из прошлого, когда мечтали о взрослой жизни, говорили о том, каким будет их свадебное платье, сколько заведут детей, каким будет их дом… А мне нечего было сказать, я не представляла ни своего свадебного платья, ни детей, ни мужа – только дом, где я буду одна, – Элька затянулась сигаретой, продолжая смотреть вверх, мы лежали на крыше, нас засыпало снегом. – Может, оно и к лучшему. Слова Сабли были от всего сердца, уверенна: это проклятье теперь никто не снимет, я обречена на одиночество.

День рождения Эли выпадает на конец марта, празднуется нами с таким же размахом, как Новый год: закупается много еды, выпивки, подарков. Да, мы дарим подарки Эле, а она нам – это её желание.

Первый её день рождения в нашей компании отмечался с невероятным размахом, хоть нас и было меньше: Китя, Сабля, я, Шаман, Пёс, Прищепка. Денег у нас не было, как и еды, как и подарков, но мы были безумно счастливыми, голодными и счастливыми – настоящими. Праздничный стол не был праздничным, но только не для нас: отваренная картошка, солёная селёдка, винегрет, вино по рецепту дедушки Шамана, торт, испечённый Китей и Саблей, они в то время отлично ладили, как и мы все. Дарить Эле нам было нечего, потому всю ночь мы во дворе строили снежный город: замки, башни, планировали даже лабиринт, но боялись не успеть до рассвета. Башня Шамана получилась самой красивой, она выглядела так, будто её сделали из стекла, она очень контрастировала на фоне наших снежных развалин – он возился с ней всю ночь, поручив Псу соорудить вокруг неё ров и крепость из снежных кубиков. Шаман промок насквозь, лицо его было красным, а вся одежда в снегу и льду, он постоянно втягивал в себя сопли, громко кашлял… Мы знали, что к вечеру следующего дня он сляжет, но никто его не останавливал, так как понимали, что выедем за счёт его башни, и наши развалины ни на что не годятся, как бы мы ни старались.

Утром мы встретили Элю около лестницы, распевая «Happy birthday to you». Сабля и Китя держали торт, в нём было двадцать пять свечек. Да-а, свечки – это отдельная история, их придумала Прищепка: растопив одну большую свечку, она накатала из неё маленькие, они едва не залили весь торт воском, но никого это не волновало: у нас был праздник. Элька не ожидала такого от нас, и, закрыв лицо ладонями, сдерживая слёзы, смеялась и благодарила за торт и поздравления. Во дворе она кое-как держала себя в руках: смеялась и называла нас сумасшедшими, пока мы не повалили её в снег, разрушив больше половины своих снежных развалин. Нам было весело, мы играли в снежки, нам было тепло друг с другом.

– Пёс, тебе нет восемнадцати, ты не пьёшь, – да, все уже были совершеннолетними, кроме Пса, он был младшим, пошёл в школу с шести лет, весь такой одарённый – так считали его родители.

– Но за твоё здоровье, – возражал он, – только стаканчик!

– Слушайся старших, – оборвал его Шаман, – Эля – наша мать!

Мы все засмеялись, Эля усмехнулась, покачав головой, а потом широко улыбнулась, взглянув на меня.

– А вот когда Эля выйдет замуж, заведёт детей, куда мы все денемся? – Сабле хватило стакана, чтобы голову посетил вопрос, с которого всё началось.

– Мы уже уедем отсюда, но будем приезжать к Эльке и к её детишкам, покупать им конфеты и игрушки, – Пёс под шумок всё же налил себе вина, но решил ответить на вопрос Сабли.

– Эй, я не хочу отсюда уезжать! – масло в огонь подлила Китя, уверенная в том, что… – Я останусь с Элькой навсегда! – Китя почти повисла на Эльке, совершенно не обращая внимания, что весёлости её лицо не выражает.

– И я! Я никогда отсюда не уйду! – подхватила Прищепка.

– Значит, Эльке нельзя выходить замуж и заводить детей, – парировала Сабля. Ей нужно было заткнуться, но она продолжила: – Элька! – обратилась она к ней, и Эле пришлось изобразить улыбку, чтобы никому не портить настроения. – Я пью за то, чтобы ты никогда не вышла замуж и не завела детей, чтобы ты всегда была с нами, а мы с тобой! – никто не возразил, все согласились и выпили, а Эля…

– Этого никогда не случится, я всегда буду с вами, – она смотрела на нас как на маленьких глупых детей, а мы и были ими, мы не понимали за что пьём, нам было весело…

Вечером, когда все уснули, я помогал Эльке убирать со стола, мыть посуду, а потом мы отправились на крышу: там удобно лежать и смотреть на звёзды, но звёзд в ту ночь не было, шёл снег, а я слушал Элю и понимал, как она с нами несчастна.

– У Шамана дар – он всё видит: башня среди снежных разваленных скульптур – очень символично, – она говорила о себе, она считала себя башней среди снежных развалин. Так оно и есть, но я понял это совсем недавно, когда Мисс снова подняла больную тему.

Год назад Эля сказала мне, что никогда не сможет иметь детей, потому и пошла в преподаватели, но даже на этом поприще у неё ничего не сложилось.

– Вы же ничего не знаете о моем прошлом, а оно ужасно, и мне уже ничего не исправить, – говорила Эля.

Прошлое Эли – это кошмарный сон наяву, и известно о нём только мне, остальные – плевать на него хотели, им просто нужна Эля.

Китя

Правило дома №17: никогда не спрашивай у Эли, почему она не завела ребёнка и не вышла замуж.

Мисс этого правила не знала, но она быстро поняла, что спрашивать об этом было нельзя.

Мне ничего не оставалось, кроме как податься в кулинарию. Почему-то после города полуфабрикаты в меня больше не лезли, хотелось домашнего супа, нормальной каши, хотелось нормальных пирожков, начинка которых мне хотя бы известна. К счастью, готовить я умела с детства, родителям было не до меня, а бабушка учила меня всему: готовить, шить, стирать, вышивать. Сабля решила, что я двинулась крышей: не получилось стать художником в городе, собралась стать поваром в ресторане города, но сначала – отравить всех в этом доме, потому принципиально и не ела то, что я готовлю, в этом её поддерживала Вена. Остальным нравилось; Вий даже вспомнил старые-добрые времена, когда мы с Саблей и Прищепкой готовили вместе, но всё это далеко в прошлом.

Сабля поругалась со мной, когда Снег стал моим другом, она якобы хотела встречаться с ним, но я помешала. Все мои слова о том, что Снег – мой друг, как и Вий, как и Шаман, – Сабля не слышит, она уверена, что мы друг друга любим, потому он заступается за меня, а я провожу с ним так много времени, а теперь ещё и в город с ним вместе уезжала. Ничего подобного меня со Снегом не связывает, просто мы хорошо ладим: ему нравятся мои картины, мне нравится с ним общаться: он мечтатель, всё время мечтает, что однажды мы уедем из дома туда, где будет лучше. Вот так я его послушала, а лучше не стало, и с тех пор мы всё дальше и дальше друг от друга: я на кухне, а он то с Ментом и Шатуном, то с Веной и Саблей, наверное, Сабля, наконец-то получит то, что хотела.