Чтение онлайн

Наверняка, Мисс думает, что это из-за внешности: бледный и белый, но если бы ей рассказали предысторию моего прозвища, она хохотала бы также громко, как Сабля.

Всё просто: я был новеньким в этом доме, на три года младше самой Эли, но старше её ученичков, однако никому мой возраст не помешал издеваться надо мной. Эля сказала: «Мясо!» – и котята кинулись. Первый месяц был невыносим: я чинил в этом доме всё, потому что Шатун сказал, что я работал в телемастерской. Сейчас таких мастерских, наверное, и в природе нет – какому идиоту придёт в голову чинить телек, если можно взять в кредит новый? Тем не менее, такова была наша легенда, ибо говорить, что я был оператором-кассиром в магазине – было не круто, на наш взгляд. К счастью, с электричеством и паяльником проблем у меня нет и не было никогда. Многие ломали свои телефоны, плееры специально, специально ломали и плитку, и чайник. И вот настал тот день, когда специально сломали телевизор. Мне до сих пор неизвестно, что и кто с ним сделал, но он не работал, он снежил. Лезть куда бы то ни было, я не собирался, но делал вид, что пытаюсь починить. Спустя некоторое время меня осенило – можно сказать, что я увожу телевизор в свою мастерскую, а самому взять в точности такой же в кредит. Сказать об этом я решил Эле.

– Увезу телевизор к себе в мастерскую, – сказал я, надеясь, что она ничего не заподозрит, но вот тут я и ошибся.

– Китя, позови всех сюда, мы должны решить: увозить ему наш телевизор в мастерскую или нет, – и Китя ушла звать, потому что Эля дала команду.

– Он снежит, думаю, проблему можно решить… – я старался из-за всех сил изображать мастера своего дела.

– Снежит, говоришь? – переспросила она, дожидаясь, когда на кухне соберутся все. – У нас телевизор снежит, – и она дождалась, в кухню пришли все, к ним она и обратилась. Я был окружён, а через несколько минут – сломлен. – Хочет увезти наш телевизор в свою мастерскую, – продолжала Эля.

– А она у тебя есть? – Шаман изобразил изумление, и тут я понял, что они всё про меня знают.

– Наверное, где-то в подсобке супермаркета затерялась мастерская, – смеялась Прищепка.

– Чувак работал на двух ставках, а платили только за кассира, – подхватил Пёс.

Мне хотелось провалиться сквозь пол и землю.

– Снежишь у нас ты, а с телевизором всё в порядке, – заключительные слова королевы Эли Великой.

Телевизор заорал на весь дом, как только они ушли из кухни и оставили меня один на один со своим позором. С тех пор меня зовут Снегом, и я терпеть не могу это прозвище, а чтобы я возненавидел и своё имя, Эля изощрённо отомстила мне за отъезд из этого дома, назвав свою собаку Сашей.

Мент

Сабля и Вена – две потаскухи в этом доме, а Эля от них не отстаёт, она всё сделает, лишь бы я её однажды не сдал. Да… Всё бы получилось и вчера, она уже была готова, да только Вена и Сабля всё испортили, суки. Ките стало плохо.

Припадочная пила весь вечер, Эля пыталась её остановить, но та отвечала, что у неё всё под контролем.

– Ей не пятнадцать лет, чё ты её контролируешь, – я тащил Эльку в комнату, там у меня всё было накрыто, так как пить с этими ебанутыми малолетками не катило.

Пока мы пили, пока она говорила, что её снова нужно спасти от очередного коллектора, что в долгу, само собой, не останется – случилось это: в комнату ворвалась Вена (и как она нас только нашла?!) и давай орать о том, что Китя умирает. Эля оттолкнула меня, а ведь я был так близок к тому, чтобы её наконец-то трахнуть! Припадочная нашла время, когда умирать! Ненавижу эту больную дуру!

Оставаться в комнате уже не было смысла: Эля не вернётся, она провозится с дурой Китей всю ночь, как нянька, поэтому я вышел на улицу и стал невольным наблюдателем всей этой истории.

– Теперь я знаю, какие картины нужно рисовать, – Китя облокачивалась на перила балкончика, что является началом крыльца, смотрела во двор и твердила эти слова растянуто, будто копировала Эльку. Тут мне и стало ясно – Сабля и Вена всё же дали ей дури.

– Китя, идём домой, – Эля тщетно пыталась утащить Китю за собой. К счастью, меня они обе не видели, я оставался на веранде, за открытой дверью, и наблюдал происходящее.

– А Мисс навела на меня порчу, – продолжала Китя, оставаясь стоять на балконе. – Я чувствую это, мне становится плохо, мне кажется, что я скоро умру, – не знаю, сколько она выкурила и выпила, чтобы дойти до такой кондиции, но в тот момент даже у меня волосы дыбом готовы были встать во всех местах.

– Шаман! – Эля закричала так, что мне пришлось вжаться в стенку, дабы себя не выдать. Шаман появился мгновенно, будто он стоял где-то рядом и ждал, что его позовут.

– Ого! – он накинул на Китю свою куртку. – Идём домой, – он обхватил её за плечи, собираясь увести за собой, но припадочная наконец-то повернулась лицом и сама на нём повисла.

Глаза Кити были стеклянными, она явно была где-то не на земле, а в своём больном воображении.

– Шаман, я скоро умру, – и тут начались слёзы. – Я умру, и меня похоронят, а я так и не нарисовала своей самой главной картины, обо мне так никто и не узнает!

– Мы о тебе знаем, этого мало? – Элька нервничала, потому и вмешалась, но Шаман вытянул свободную руку вперёд, давая понять, что Эльке нужно заткнуться.

– А что ты хочешь нарисовать? – мне показалось, что Шаман сошёл с ума окончательно, разговаривая с обкуренной и пьяной Китей.

Она от него оттолкнулась, вытерла слёзы и тут же начала улыбаться – шизофреничка.

– Теперь я знаю, что нужно рисовать! Теперь я смогу нарисовать то, что другие не смогли! – припадочная повисла и на Эле, и на Шамане, пытаясь их обнять, а те оба еле стояли на ногах, ведь хоть Китя и маленькая, и худая, но удержать её обоим было трудно.

– Пойдём, нарисуешь, я хочу это видеть первым.

Как оказалось, Шаман знал, что делает, – Китя согласилась, и они оба повели её домой.

Вечер для меня был испорчен, оставалось только вернуться в дом и напиться с малолетками.

Китя

Очередную ночь после скандала с Мисс я провела без разговора с Элей. Эту ночь я провела в комнате Шамана, потому что проснулась я именно на его кровати, под его звёздным небом. В комнате Шамана всегда темно именно из-за этих самых звёзд – он раскрасил потолок светящейся краской, хотя просто истыкал ею весь потолок и считает, что это – его звёзды. Свет в этой комнате только от этой краски. В планах Шамана разрисовать всю комнату, он хочет нарисовать лес, потому и надеется, что я ему когда-нибудь помогу. Окно в этой комнате затянуто плотной чёрной тканью, а свет не включить: Шаман убрал из своей комнаты лампочку.

Смотря на звёзды Шамана, я пыталась вспомнить, как оказалась здесь, но всё, что я помнила: вечер, праздник психов, Эля, которая не хотела со мной выходить на улицу, много выпивки, Эля, которая пыталась меня остановить, а потом – Вена и Сабля.

– Хочешь попробовать кое-что? – Вена протянула подобие сигареты, но мне уже было всё равно. После этого я вообще ничего не помню.

– Этим звёздам не хватает неба, – снизу послышался голос Шамана, а я не могла ответить: во рту всё пересохло. – Вот если бы ты помогла мне нарисовать небо для этих звёзд и лес для Шамана! Я был бы тебе очень благодарен, я бы сказал тебе, что ты должна рисовать, чтобы все узнали о тебе, – Шаман лежал на полу, я определила это по сигаретному дыму, который поднимался с пола над кроватью и улетал в звёздный потолок.