Чтение онлайн

Но какие люди! Какие необыкновенные люди их соседи! Вот они, морские офицеры и их жены! А она все это время дрыхла и ничего не слышала! Что они подумают о ней? Как же неловко, как стыдно!

Теперь она жена офицера. А раз назвалась груздем… Полезай в кузов, Маруся. Другого выхода нет. Ты же сама этого хотела? Ну вот, как говорится, и валяй.

Белый, точнее, когда-то белый, а теперь пожелтевший, конверт Ася нашла спустя много лет.

Странное дело – сто раз она убирала в книжных шкафах. Сто раз вытаскивала книги, протирая от пыли их толстые разноцветные кожаные и картонные обложки, морщилась, сдерживая чих, и все же чихала, смешно, по много раз. Но конверт ей ни разу не попадался. А тут нате вам, выпал – и сразу в руки, как будто чего-то ждал и дождался.

Ася держала его в руках, не решаясь открыть – читать чужие письма неприлично. Но почему так тревожно забилось сердце? Не могла же она понять и почувствовать, что эта странная, прячущаяся до поры случайная находка изменит жизнь всей ее семьи? Как и не знала, что это случится не скоро и впереди еще будет целая жизнь.

В дверь зазвонили. Вздрогнув, Ася глянула на часы – Саша, муж. Ну да, его время.

Она бросилась в комнату и засунула конверт в комод, где хранились постельное белье и полотенца и куда ее не приспособленный к быту муж уж точно никогда не полезет – Саша не знает, где его собственные носки.

Сколько лет пролежал этот конверт? Пять, десять, двадцать? Ну ничего, полежит еще день, до завтра. Завтра она его откроет.

Стыдно признаться. Карке, лучшей подруге, и той стыдно. Дожила. Конечно, Кара все видела: и Юлин блуждающий тревожный и беспокойный взгляд, и ее озабоченность, и еще кучу признаков того, что у человека не все хорошо.

Ну вот, например, Юля, идущая бодро и быстро, с высоко поднятой головой, с таким взглядом, что расступались прохожие, начала спотыкаться и пару раз чуть не шлепнулась, хорошо, что Кара подхватила под локоть. А в другой раз рядом Кары не оказалось, и Юля упала, разбив до крови колено, закончилось все травмпунктом. Случилось и кое-что пострашнее: Юля не услышала предупредительный автомобильный гудок и чуть не попала под машину. Пришла в себя от визга тормозов и густого мата шофера.

А как-то явилась на занятия в одной серьге.

– Это что? – улыбнулась Карина. – Дань моде? – Она аккуратно вынула из Юлиного уха серьгу и убрала к себе в косметичку. – Ты все равно потеряешь.

Юля не возражала. Что там серьга – похоже, она потеряла себя.

Сто раз она убегала от Кружняка. Сто раз повторяла, что это конец, разрыв, и убеждала его и себя, что он надоел ей до синих чертей: «Видеть тебя не могу, понимаешь?»

Он кивал с сочувствующей гримасой: «Конечно, я все понимаю, о чем ты! Ну раз тошнит! – И делал серьезное лицо: – А ты, мать, часом, не залетела?» Юля бесилась, взбрыкивала, орала, хлопала дверью, абсолютно уверенная, что это все, навсегда, окончательная точка. Главное – его не видеть, не встречаться, не выяснять, не смотреть на него, не слышать его дурацкие шутки, не чувствовать запах его одеколона. Тогда она сможет от него отвыкнуть.

Сто раз они расходились, и каждый раз она в это верила.

На пару дней становилось легче. Как прекрасен воздух свободы! Как сладко ощущение независимости и неподвластности! Свобода – вот что самое главное! И как страшна любая зависимость – физическая, моральная, душевная. Потому что зависимость – это наркотик, и это надо лечить.

Хватало ее на неделю, потом она начинала скучать. Ах, какой был соблазн позвонить! Ей казалось, что телефонные автоматы вырастали перед ней как ловушки: «Зайди, Юленька, зайди и позвони, сколько же можно так мучиться?» Держалась изо всех сил: «Вот еще! Я сильная, я могу». Но через пару недель начинала вздрагивать от телефонных звонков. Снимала трубку и понимала с облегчением: не он, слава богу, не он. И в ту же минуту наступало разочарование: почему он не звонит, разлюбил?

Однажды он сказал:

– Хватит играть в бирюльки, Юля, мы никуда друг от друга не денемся. Ну, пока кто-то из нас не исчезнет.

Да что там телефон! После учебы она моталась на Дзержинку, болталась по близлежащим улицам. А вдруг?

Когда они были вместе, она частенько ждала его в условленном месте, на их скамейке, и всегда приходила чуть раньше. Он подходил, садился рядом и брал ее за руку. У нее перехватывало дыхание. Все, теперь можно жить. До четверга, когда они встретятся и рванут на Вернадского. Четверг был их днем.

– Рыбный день, – смеялся Кружняк. – Ты рыбка, Юля, моя любимая золотая рыбка.

– А ты акула, Кружняк, – отвечала она, – хищник.

– А ты? – смеялся Кружняк. – Ну да, ты же волшебница! Исполнишь хотя бы одно желание? Ну чем я хуже старого рыбака? – И он крепче сжимал ее руку.

– Знаю я твои желания, – бурчала Юля, холодея от его прикосновений. – Перебьешься!

На дворе была осень – холодная, ветреная, насквозь продувная. С неба летел то снег, то колючий дождь. Под ногами стояли невысыхающие лужи. От ветра и снега спасал капюшон, но Юля все равно мерзла и забегала то в магазин, то в булочную чтобы согреться. Забегала на две-три минуты, боясь его пропустить. И ни разу не встретила. Выходит, судьба?

Измученная, она возвращалась домой, без сил валилась на кровать и начинала выть. За что ей это наказание, этот морок, это проклятие? Почему она не может справиться? Она же сильная. Ну не заколдовал же он ее, в самом деле?

И вдруг в голове, как молния, вспыхнула мысль: «А если… да?» Понятно, что не в прямом смысле и к колдунье он не ходил. А если что-то подсыпал, подлил, подмешал? Они это умеют, они большие спецы в подобных делах.

Юля вспомнила, что читала про сильную эмоциональную зависимость посредством психологического воздействия, что-то вроде гипноза. Стало смешно. «Ты совсем чокнулась, Юля? Спятила, милая? Ага, еще можно вспомнить биологическое оружие или неизвестный, быстрорастворимый и незаметный наркотик». И все это, все эти секретные технологии, чтобы затащить в постель Юлю Ниточкину, звезду мирового масштаба, шпиона враждебного государства! Ну все, докатилась.

Кстати, расслабиться и уснуть помогал алкоголь. Выходит, не зря люди пьют. Пара бокалов вина, три рюмки коньяка или водки. А что, выход.

Пару раз напивалась в одиночестве, а уж в компании сам бог велел. Смутно помнила, как ее, размякшую и почти невменяемую, Кара затаскивала в ванную и обливала холодной водой. Позорище…

Помнила, как проснулась в чужой квартире на чужой кровати, разбитая, с чугунной башкой и дрожью в ногах. Было темно и мертвенно тихо. Юля оделась и выскользнула за дверь. Стояла глубокая ночь. Где она, что за район, куда бежать? Такси не поймать – какое такси в половине четвертого утра?

Выбралась из дворов и закоулков на какую-то улицу и вдруг поймала такси. Своим глазам не поверила, это была большая удача. Ура, через двадцать минут она будет дома, какое же счастье – жить в центре Москвы!

Эта история была из удачных. Но была и другая.

Случайная компания, незнакомые люди. Кажется, студенты медицинского. Симпатичные, свойские и веселые ребята сняли ее у метро, вернее пригласили поехать с ними. А что такого? Совсем не страшно: пятеро парней и две девушки, в руках торт, в сумках гремят бутылки, у одного за плечами гитара – оказалось, что едут на день рождения к одногруппнику. Тараторили наперебой, ржали, вопили, ну и пригласили с собой. Юля согласилась. А почему, собственно, нет? Вполне милые ребята, да и среди людей ей гораздо легче, а заодно убьется свободное время, которое она теперь ненавидит. Да и никогда не знаешь, где встретишь свою судьбу. И парень с гитарой ей очень понравился – синеглазый такой, волосатый. Дима, Сережа? Она не запомнила.

Ехали с пересадкой, шумели, ржали, выпендривались. В какой-то момент ей захотелось выйти. Она шагнула к открывающейся двери, но кто-то взял ее за руку.

– Не уходи, – услышала она шепот, – прошу тебя, не убегай.

Оглянулась – он самый, синеглазый и кудрявый гитарист Дима-Сережа. В общем, не вышла, осталась.

И ничего хорошего из этого не вышло. Напилась и отправилась с кудрявым в маленькую, похожую на кладовку комнату. Наверняка это и была кладовка. Там было темно, душно, тесно и страшно воняло лыжной мазью и затхлой обувью. В общем, соединились, а если проще – совокупились. По-собачьи, коротко, деловито и противно.