Чтение онлайн

Профессор вспомнил, как разговаривал с ним новый начальник, сцена стояла перед глазами: «Вам, Александр Евгеньевич, пора отдыхать! Возраст, что вы хотите! Да и болезни ваши – дело серьезное! Один раз упали на работе – ждем второго? А кому отвечать? Мне? Нет, не хочу». Холеный, гладкий, красивый, как с витрины, а глаза пустые, холодные, взгляд брезгливый. Словно я жаба или крыса. Губы поджаты. «На пенсию, уважаемый, на пенсию. Долг Родине отдан, вы свободны! Займитесь домашними делами. Что у вас там? Дача имеется? Нет? Советую приобрести! Огород, грибы, рыбалка! Эх, красота! Сколько той жизни? Словом, пора отдыхать, наслаждаться, с внуками забавляться. Пока нет? Будут. У вас же дочь, правильно? А, даже две! Ну я и говорю – внуки. И книжицы свои пишите, все дело! И скоро, уверяю вас, вы будете абсолютно счастливы, абсолютно! Все, уважаемый, решение принято. Здоровье – вот что самое главное. А заявление оставьте у секретаря, она в курсе. И да, напоследок – сейчас на пенсию не провожают, я имею в виду торжественно, как раньше. Если только по желанию. В общем, если хотите, устроим проводы. Актовый зал, речи коллег, грамота, памятный подарок. Вы наверняка в курсе, как это бывало. Подумайте, уважаемый. За нами дело не станет».

– Как тебе? – Александр Евгеньевич повернулся к Асе. – Дачу он мне порекомендовал! Рыбалку! Внуками моими интересуется! И отправил меня писать книжицы. Книжицы! Как тебе? Разве не унижение? Говорил со мной, как со слабоумным старикашкой. Он принял решение! И все, никаких обсуждений, ему не нужны неприятности!

Ася молчала. «Только бы не приступ, только бы не повторный инфаркт! Саша этого не переживет», – подумала она и решилась:

– Господи, какое счастье! А я все прикидывала, как тебе это сказать, все слова подбирала. Какое счастье, Сашенька!

Она видела изумленное, растерянное лицо мужа.

– Ты спятила, Ася? О каком счастье ты говоришь? О том, что меня погнали? О том, что…

– О том, – перебила она, – что мы будем жить для себя! Для себя, понимаешь? А я так боялась! Это будет наше время, Саша, твое и мое! Знаешь, какие у меня грандиозные планы? – улыбнулась она. – Просто наполеоновские!

Муж недоуменно молчал.

– Так вот, – с жаром продолжала Ася, – первое – поездка по Волге на теплоходе, я давно об этом мечтала! Второе – санаторий, Саша! Тебе рекомендовали санаторий. И не морщись, так надо! Возьмем путевки и поедем на Оку или Волгу. А хочешь – в Прибалтику, там такие места, я приглядывалась! И ни кухни, ни уборки – сплошная благодать! Все подадут, все уберут, еще и массаж сделают и всякие процедуры! В лес будем ходить, на озеро, на лебедей смотреть, говорят, что там есть черные. Черные лебеди, Саша, это огромная редкость! В село поедем, к моей родне. Тетки, дядья, племяши! Сто лет собирались, а все никак, дела да делишки. В Петербург, Саша! Павловск, Петергоф, лицей! По музеям походим. Что я там видела – так, ерунда. Три дня, Саш, всего-то три дня и была там, да и то с сестрицей, а ей бы только по магазинам. К Марусе поедем, к нашей Марусе! И вообще, Саша! Мы же почти нигде не были! Какое счастье, Саша!

– Счастье? – растерянно бормотал он. – С такого ракурса я не рассматривал… Обидно, понимаешь? Списали, как хлам. Выкинули на помойку, как старую сломанную куклу.

– Перестань! – отмахнулась Ася. – А книги? Сколько ты сможешь написать, Сашенька! Ах, какая благодать, какая радость! – повторяла она. – Кстати, не пообедать ли, а? Я проголодалась. Да и ты наверняка тоже. Пойдем, мой хороший? Ты раздевайся, а я поставлю суп. Жду тебя. Кстати, – у двери она обернулась, – сегодня твой любимый, грибной! Как будто специально, как чувствовала!

– Радость! – скептически повторил, качая головой, профессор. – Какая такая радость, Ася? И, кстати, что – «специально»? Что ты могла почувствовать? – Он не без усилий поднялся с кровати, разделся, надел домашнее, вымыл руки и вдруг почувствовал, что проголодался. «А грибной суп – это совсем неплохо, Ася права».

«Вот так легко и просто можно изменить свою жизнь, – думала Юля. – А я и вправду во все это верю? Верю не верю, а надо попробовать. В конце концов, однажды придется выйти замуж! Господи, какие глупости у меня в голове! Зачем? Ладно бы по большой, как у Машки, любви! А просто чтобы сходить туда, в этот «замуж»? Какая чушь. Да уж, мещанские замашки метлой не выметешь! Но нет, у меня по-другому – я иду замуж, чтобы спасти себя. Чтобы окончательно и бесповоротно порвать с Кружняком».

Что говорить – она всегда умела себя оправдать. «Ты, Юля, просто специалист высшей пробы по оправдыванию себя», – усмехнулась она.

Предстояли приятные предсвадебные хлопоты: купить костюм жениху и платье невесте, обручальные кольца – разумеется, самые тоненькие, почти незаметные. А можно обойтись и без них, все это предрассудки. И самое главное – решить, где отмечать. Игорь настаивает на ресторане, Юля не хочет, но, по-видимому, придется. Нельзя же так сразу, с первых дней, во всем возражать мужу. В мелочах будем уступать. Да и папа с Асей наверняка будут рады. Еще бы – сбагрить строптивую дочь, к тому же за врача, приличного и симпатичного человека.

А список гостей придется уточнить. Карина непременно, а вот все остальные, вся гоп-компания… Нет, вряд ли. Только самые близкие. А, она забыла про жениха! А у него, между прочим, есть родители и младшая сестра. Или старшая? Хороша невеста – не знает будущую родню! Ох, Юля. Что ты творишь?

Но увлеклась, увлеклась предсвадебной подготовкой. Лишь бы отвлечься от мыслей, лишь бы не думать. А как можно заставить себя не думать? Смешно.

– Там ты точно завязала? – прищурив глаза и выдохнув сигаретный дым, спросила Карина. – Ты в этом уверена?

– Уверена, – ответила Юля.

Как же, уверена! Лгунья.

Ноябрь, предвестник длинной зимы, был ранним и снежным. Но это продолжалось недолго, и заморозки сменяли оттепели, свежий снег ложился и таял, и, как всегда, под ногами чавкала, хлюпала и портила обувь ненавистная ноябрьская грязь.

Свадьбу назначили на начало апреля, дай бог, чтобы было сухо и тепло. Купили платье и туфли, костюм и кольца, заказали симпатичный небольшой ресторанчик, но с каждым днем Юля мрачнела и больше и больше сомневалась в правильности своего отчаянного поступка. Не заигралась ли она, не слишком ли увлеклась? Ведь знает, что счастливой жизни с Игорем у них не будет, впрочем, так же как и долгой.

Она решает свои проблемы за счет другого, ни в чем не повинного человека. А у него за спиной два неудачных брака, обычный и гражданский. И где гарантия, что она спустя месяц, два, полгода или год опять не сорвется, не побежит к тому, от кого всю жизнь бегала? Гарантии не было. Выходит, она поступает расчетливо, подло и низко… Нет, не так! Ей нравится Игорь. И даже больше чем нравится. Но разве этого достаточно, чтобы выходить замуж?

Она не знает, опыта не было, попробовать не довелось. Юля ненавидит слово «авось», но что остается? Она постарается быть хорошей женой, постарается полюбить. Но она не Маруська, не фантазерка, которая может себе все напридумывать. С Маруськой все ясно – она и в маму, и в отца. А Юля явно выпадает из галереи семейных портретов. Считается, что она в бабушку Галю, резкая, смелая, бескомпромиссная. Хотя насчет последнего есть большие сомнения – на компромисс с собственной совестью Юля согласна.

Ладно, долой сомнения, рефлексию и прочие сопли, до свадьбы еще ого-го! А впереди Новый год, и они с Игорем едут на дачу к друзьям, черт-те куда, в сторону от Загорска, в глухую деревню и несусветную глушь. Игорь говорит о предстоящей поездке взахлеб, это давний и многолетний обычай, собираются несколько семейных пар, самые близкие друзья. Маленький деревенский дом, настоящая русская печка. Кругом лес и тишина до звона в ушах. И такая красота, от которой щемит сердце. К красоте прилагаются домашние помидорчики с огурчиками из погреба, жареный гусь и пироги с земляничным вареньем, и песни под гитару, и долгие разговоры. А еще настоящая пуховая перина, и валенки, и тулуп! И запах сена в горнице, куда их положат. И их объятия.

И потом, у нее есть работа. Много интересной работы. Юля пишет о новых людях, смелых и креативных, честных и по-хорошему одержимых, о тех, кто хочет изменить страну. Бывают и командировки, но Юля сама выбирает города и героев.

В середине декабря она наконец уехала в мурманскую командировку. От своих дату держала в секрете, вдруг не получится?

Три дня в Мурманске, с утра до вечера бесконечные интервью и разговоры, бесконечный, чтобы не свалиться, черный кофе. Нормально поесть было некогда – хватала то плюшку, то вафли, то бутерброд, и снова кофе, кофе… И все равно болела голова. Холод такой, что впервые в жизни надела шапку. Ладно шапку – под шапку поддела платок! Видок был тот еще, даже сфотографировалась для смеха. По самые очи замотана шарфом, ворсинки от пряжи лезли в нос, в рот и в глаза, Юля чертыхалась и отплевывалась. Вот вам Север! Ну и дура наша Маруська! Как здесь можно жить? В гостинице топили изо всех сил, но это не помогало – до батареи не дотронешься, а из окон свистит. Она пожаловалась, и ей принесли старое колючее верблюжье одеяло, свернули и положили на подоконник. Даже в столовой Юля сидела в куртке и шарфе. Суп и чай остывали моментально – вот поди согрейся. Горячее предлагали везде, куда бы она ни приходила.