Чтение онлайн

Счастье. Одно сплошное счастье. Красивая и здоровая дочка, и черт с ней, с больницей, и с обидами на Юльку. Все прошло, все забыто, и Юльке надо сказать спасибо и еще извиниться, объяснить, что это гормоны. Счастье, что Лешка и не думал обижаться и счастлив до небес, дочку с рук не спускает! И он нежен с Марусей, так нежен, что кружится голова. А может, она кружится от недосыпа? И все между ними как раньше. Нет, не как раньше, а в сто раз лучше! Лучше и ярче, крепче и сильнее. И ничего, ничего не может сломать и разрушить их любовь. Теперь-то уж точно – теперь, когда у них есть Томочка. И Лешку своего она любит так сильно, что щемит сердце. Какая она счастливая, как ей повезло! Только ужасно, что Лешкин отпуск подходит к концу и ему скоро придется отправиться в часть, к месту приписки. Он ни разу не пожаловался, как было трудно в походе. Только «все хорошо, ничего сложного, это моя профессия». Ее героический муж, морской офицер. А она жена офицера, и ей предстоит растить дочь, беречь очаг, писать письма, скучать и ждать, ждать, ждать…

Эту судьбу она выбрала добровольно. И, кажется, ничуть не жалеет! Но через две недели Леша уедет, и это ужасно.

А она? Разве они с Томочкой не поедут с ним? Или она не заметила, как все решила и договорилась с собой? Все правильно, Томочке лучше побыть полгода здесь, в столице, где и врачи, и теплое лето, и свежие продукты. Хотя бы первые полгода, а? Так же лучше для ребенка, правда?

Маруся, признайся, ты не хочешь уезжать из Москвы. Ответь честно хотя бы себе – ты ищешь повод! А, Юлькина свадьба! Вот и повод, и повод серьезный. Что ты еще, Маруся, придумаешь? Что еще сочинишь, чтобы остаться?

Ты боишься возвращаться в поселок, боишься остаться без Асиной помощи, Асина помощь незаменима. Ты боишься неудобств, не хочешь возвращаться в свою убогую комнату, не хочешь наблюдать вид из окна, который вгоняет тебя в тоску и безнадегу. Ты боишься одиночества, стылого ветра, верных, но навязчивых соседок. Продавщицу Тоньку боишься и ее вечных окриков, от которых ты теряешь сознание. Ты не хочешь туда, Маруся! Не хочешь, при всей твоей неземной любви к мужу. Ну вот, дело сделано – очень важное дело, – ты призналась себе. Остается самая малость – признаться в этом мужу. Он благородный человек, и вполне возможно, что он тебя поймет. Или постарается тебя понять. В общем так, есть два выхода. Первый – сказать Алеше всю правду, дескать, люблю и хочу прожить с тобой всю жизнь, но жить в городке не могу. Считай меня кем угодно, я такая и есть – слабая, трусливая, избалованная. Презирай меня, я и сама себя презираю, но это правда. Ну и второй – что-то придумать, соврать. Ну хорошо, Юлькина свадьба. А что дальше? Придется врать про Томочку. А это… невозможно. Потому что отвратительно и низко. Или говорить, что нельзя оставить папу, но и это отвратительно и низко.

Как же она не хочет уезжать из Москвы!

Кажется, в этот раз Кружняк поверил. Поверил, что Юля не придумывает и действительно собралась замуж.

– Ну что ж, – усмехнулся он, – вольному воля.

– Вольному? – усмехнулась Юля. – Да, остроумно.

Ей показалось, что эту новость он воспринял спокойно.

– Ну да, когда-нибудь это должно было случиться. Ты уже взрослая девочка, годы бегут, надо строить семью. Да и кандидат, по твоим словам, подходящий. Помощь нужна? – Он посмотрел ей в глаза.

– Помощь? – растерянно переспросила она. – Какая помощь?

– Да любая, – ответил он, откинувшись на спинку скамейки.

Они сидели в любимом скверике на Кропоткинской. Их сквер, их скамейка.

– Погодка-то, а? – словно желая сменить тему, сказал Кружняк и тут же повторил: – Любая помощь. Ресторан, свадебное путешествие. Что там еще?

– Спасибо, мы справимся.

– Слушай! – оживился Кружняк, повернувшись к ней всем корпусом. – А работа? Хочешь, устроим твоего женишка на теплое место?

– Ты издеваешься, всемогущий? Да у него и так все хорошо, ждет назначения, должны назначить главным, а пока он и. о.

– Не издеваюсь, ты что? – обиделся Кружняк. – Вот честное слово – не понимаю, что тебя так удивило. Хочешь, пристроим в наше, ведомственное? У нас куча поликлиник, больничек, милости просим! Кто он у тебя? Кардиолог?

– А то ты не знаешь, – хмыкнула Юля.

– В общем, подумай. В ведомственных больницах совсем неплохо. А в поликлинике вообще синекура! Коридоры пустые, народу – раз-два. Ковры, мягкая мебель, просторные кабинеты. Прекрасный буфет. А что, это важно! Отличный и дешевый, кажется, можно навынос.

– Ну да, навынос! Знаю я вас: вход – рубль, выход – два. С вами только свяжись, век не развяжешься. Хранить ваши медицинские тайны – это же ого-го, это же государственная тайна! Нет уж, спасибо. – Юля делано поклонилась. – Как-нибудь обойдемся. Справимся без всемогущей конторы.

– Ну как знаешь. – Кружняк посмотрел на часы. – Извини, мне пора – совещание. – Он поднялся со скамейки, одернул пиджак и посмотрел на нее: – Ну что, по протоколу? Счастья молодым? Радостной семейной жизни и кучу детей?

Он посмотрел на нее в упор. Она не выдержала и отвела взгляд.

– Не верю, – сказал он дрогнувшим голосом, – не верю. Сейчас мы расстанемся – и все? И ты чужая жена?

– Пока, Ген, у тебя было время подумать.

Кружняк быстро пошел прочь.

«Не смотреть, – приказала себе Юля. – Не поворачивать головы. Ни в коем случае. Ну вот, случилось. Наконец мы расстались. Странное дело, мы столько раз расставались, но я знала, что это не навсегда. А вот теперь я уверена, что мы попрощались. Уверена в себе, а это главное. У меня новая жизнь – без него. Я свободна. Ну, здравствуй, свобода! Какая свобода в браке, Юля? Из огня да в полымя, как говорила бабушка Галя. Что ты делаешь, Юля, куда ты торопишься, во что снова втягиваешь себя? Ведь ты еще не вырвалась из прежней истории, ты еще не свободна! На что ты надеешься? На новую и счастливую жизнь? Дура. Ах да! Попытка не пытка! А если пытка, Юля? Снова пустишься в бега? Только бегун из тебя не ахти. Хреновый такой убегатель. И марафонец ты так себе, и точно не спринтер. Ты стайер, Юля. А это другая история. Когда вдолгую, это всегда другая история».

– Неужели решилась? – удивилась Карина. – Я думала, ты все давно отменила. Хочешь попробовать? Ну да, опыт, сын ошибок трудных, как же, помню. Боишься снова сойтись со своим? Ну, если суждено, сойдешься и в браке, кому и когда это мешало? – И деловито поинтересовалась: – Ресторан сняли? А платье, а костюм жениху, а модельная обувь? И вообще – ты готова к первой брачной ночи? Готова предъявить родственникам доказательство девичьей чести?

Посмеялись, но на душе все равно было тяжко. А может, по-другому и не бывает и она нервничает, как и положено невесте?

Да ладно. Здесь все понятно – заработал орган под названием совесть. Ей просто неловко, от этого и дискомфорт. Поживем – увидим, как говорит папа. Ну в крайнем случае разведется.

– А черт его знает, – продолжала Карина. – Я видела тех, кто женился по неземной, невозможной любви, а через полгода расставался врагами. И видела тех, кто в загс шел вразвалочку, в смысле не торопился, с неохотой шел, с сомнениями. И что интересно – эти самые сомневающиеся и неторопливые живут и радуются. Нет, правда! Не веришь? Выходили по разным причинам, но точно без безумной любви, а счастливы! Значит, что-то нашли в этой истории, есть там что-то хорошее? В общем, Нитка, иди! Иди, благословляю! А потом расскажешь, что там и как. Ты же мне не соврешь, расскажешь все как есть? Ну тогда я и подумаю. Если армянская родня еще раньше не свяжет меня и не выдаст силком, от них всего можно ожидать. Ну не хотят они видеть свободную армянскую женщину, это неприлично! Даже в моей семье, представляешь? В моей интеллигентной и донельзя продвинутой семье!

Смеялись.

Кстати, после окончательного расставания с Кружняком настроение у невесты явно улучшилось, но тут же испортилось, потому что приказа на должность главврача жених не дождался. Прислали со стороны, как все говорили, совсем чужого. Народ возмущался, а что поделаешь?

Профессор простил младшую дочь – кто не прощает свое дитя. Но обида осталась и, когда он вспоминал о ней, обжигала и дергала, как нарыв. Но виду профессор не подавал, потому что боялся. Боялся, что увезут его любимицу, его счастье, его Томочку. При всей любви к дочерям он и представить не мог, что так привяжется к девочке! Помощник из него был плохой, но покачать коляску, дать бутылочку, вытереть после кормления ротик, укрыть одеяльцем – это пожалуйста! А как хотелось пройтись по Мансуровскому с коляской, с гордостью демонстрируя новый почетный статус деда!