Чтение онлайн

Он рассмеялся:

– Есть еще порох в пороховницах, да и Родине нужно послужить.

– А Родина в этом нуждается? – съязвила Юля. – Все-таки новые времена.

– Времена всегда одинаковые. А в нашей службе всегда есть место подвигу. Такие, как мы, умирают на посту, не слышала?

– Знаю я ваши подвиги, – пробурчала Юля. – Живи уж! А что позвонил? Соскучился?

На вырвавшееся дурацкое «соскучился» он не ответил, но предложил встретиться. «Значит, ему что-то надо, – с тоской подумала Юля. – Все равно не отвяжется».

– Хорошо, – сказала она, – завтра в шесть. Где тебе удобно?

Договорились у входа в кафе на Смоленке. Предупредила, что времени у нее час. Кружняк ответил, что и у него не больше.

Он почти не изменился, только прибавилось седины. «Благородной седины, – отметила про себя Юля, – которая так украшает мужчину».

Он был по-прежнему подтянут, ни грамма лишнего веса, все та же пружинистая походка, та же прямая спина. Модные очки, хорошая стрижка, прекрасный пиджак и отлично сидящие брюки.

Сколько лет они не виделись? Восемь, десять?

– Привет! – Он внимательно разглядывал ее.

– Что, постарела? – не удержалась она и тут же разозлилась на себя: «Как будто мне это важно!»

– Ничуть, Юль. Честное слово! Расцвела! Соку набрала, впрочем, с этим у тебя и тогда было отлично!

Они зашли в кафе. Он заказал капучино.

Юля смотрела, как он медленно размешивает в чашке сахар.

– О, – удивилась она, – а вкусы меняются! Раньше ты пил только черный, несладкий и очень крепкий.

– Раньше я был моложе.

– Зачем позвал? – грубо спросила она. – Так, прихоть? Поманил – и пришла, да и как можно тебе отказать!

– Соскучился. Все-таки ты главная любовь моей жизни.

– Остроумно. Ну а по делу?

– Как ты? – Кружняк сделал вид, что не услышал вопроса.

– Да хорошо! – раздраженно повторила Юля. – Я же сказала, что все хорошо. Думаешь, скажу что-то другое? Ген, не тяни, а? Давай как-то… гуманно. – Она постучала пальцем по циферблату.

– Ну да, ты же у нас деловая женщина, зам главного, понимаю! Понимаю и горжусь. Я всегда знал, что ты не для борщей, котлет и детских соплей. Почитываю твои опусы, браво.

– Почитываешь, значит, – задумчиво повторила она. – Ну и на этом спасибо. Лестно, что говорить! Генерал, а почитывает! Ты небось генерал, Ген? Или как там у вас? Генерал-майор, генерал-лейтенант? Прости, в этом не разбираюсь, – с вызовом бросила Юля.

– Небось, небось, – покивал он. – Да бог с ним, со званием, зачем тебе в них разбираться! Главное, чтоб человек был хороший. Кажется, так?

– Кажется. Ну с этим у тебя все отлично. В смысле – с хорошим человеком. Ведь так, Ген? Что молчишь? Острить надоело?

– Юль, – помолчав, ответил он, – а я ведь с серьезным вопросом. Даже с двумя, Юленька. С двумя очень серьезными вопросами. Ну что, готова выслушать?

– Ух ты! – с деланым удивлением проговорила она. – Целых два, и оба серьезных! Ну давай, Геночка, не тяни, начинай! Я, Ген, хоть и начальник, а человек подневольный, мне надо в редакцию.

– Все, – согласился Кружняк. – Больше не ерничаем. Не подкалываем друг друга, не подначиваем и не острим. Не забавляемся и не злорадствуем, да?

– Договорились! – заверила его Юля. – Все, я само внимание!

– Непросто, – начал он, – правда непросто. В общем, так, Юль. Дело первое.

– О! даже дело! – не удержалась она. – Ну надо же! У нас с тобой дело!

Он сделал вид, что не заметил ее иронии и вытащил из кармана пиджака нестандартный бежевый конверт.

– Это тебе.

– Что это? – поинтересовалась Юля. – Компромат? Я давно не занимаюсь такими вещами, Гена. На всю жизнь хватило. Мой журнал – это корзинки, ботинки и букеты! Я устала от политики, да и времена сейчас странные. Вроде все устаканилось, а такое чувство, что нас ждет что-то паршивое. Заметь, я не задаю тебе никаких вопросов. Но предчувствие у меня, Гена, точно хреновое.

Кружняк развел руками:

– Ты вот про времена, Юль. Типа спокойные, устаканившиеся. А все может быть, жизнь такая. Никогда не знаешь, что тебя ждет, правда? А ждать может всякое. Даже самое невозможное и трудно представимое.

Юля молчала. Ждала, нервничала – что он выкинет? Понимала, что хорошего ждать не нужно, не тот случай.

– Это не компромат, Юля, – сказал он, протягивая ей конверт. – Это… словом, открой и посмотри.

Юля достала из конверта стопку фотографий. На всех был пожилой полноватый мужчина с пышной копной кудрявых волос. Крупный нос, большие, темные с поволокой глаза. Все еще яркий и сочный рот, квадратный, с прорезью, подбородок.

– Кто это? – небрежно спросила Юля, бросив фото на стол. – Не узнаю.

– Присмотрись повнимательнее. Ну приглядись! Никого не напоминает?

Юля неохотно вгляделась в фотографии. Кто это? А ведь он прав, кого-то этот мужчина напоминает. Только кого?

– Честное слово, не знаю. Так кто это?

– Твой отец, – выдержав паузу, ответил Кружняк. – Твой родной отец, Юля. Шахиджан Андраник, по-русски Андрей, гражданин Франции.

Юля смотрела на Кружняка растерянно и беспомощно. В мгновенно пересохшем горле застряли слова:

– Какой отец, Гена? Что ты несешь, какой родной отец?

– Твой, – невозмутимо повторил Кружняк. – Твой биологический отец. Много лет назад Андраник Шахиджан эмигрировал во Францию, в Париж, уехал к многочисленной парижской родне. Прижился, получил статус, имеет компанию по установке сигнализаций и квартиру в Шестнадцатом округе. Как тебе? Круто, да? Вдовец, есть два сына от первого брака, две внучки, ну и подружка – так, для души и здоровья. Это твой настоящий отец. Ну приглядись – вы же как две капли воды! И почитай – там все написано, все с самого начала, с той поры, когда у них с твоей матерью был роман.

Юля скользила взглядом по листам.

Личное дело. Шахиджан Андраник Вазгенович, студент пятого курса исторического факультета. Светлова Екатерина Андреевна, студентка четвертого курса исторического факультета.

Екатерина Светлова сочеталась браком с Ниточкиным Александром Евгеньевичем, доцентом кафедры всемирной истории.

Шахиджан Андраник Вазгенович эмигрировал во Францию к родственникам.

Женат, имеет двух сыновей. Владелец охранной компании La garde.

Земля под ногами разверзлась. Теперь Юля поняла, что означает это выражение. Мир зашатался. Ей показалось, что все, что ее окружает, плывет, огибая ее, как река, – посетители кафе, снующие официанты, чашка с эспрессо, стол, на котором стоит эта чашка, лицо Кружняка, его руки. Потолок, пол, стены.