Чтение онлайн

Запах тлеющего уголька — горький, древний — смешивался с сырым ароматом мха и прелой листвы. Я задержала дыхание, бережно укладывая уголёк между узловатых корней. Время словно застыло в этот момент — секунда растянулась в вечность.

«Пожалуйста, пусть получится», — молила я про себя, до боли прикусив губу.

Вспышка была такой яркой, что я невольно зажмурилась. Когда открыла глаза, воздух вокруг искрился и переливался, будто кто-то рассыпал горсть звёздной пыли. Между корнями соткалась фигура — прозрачная, как утренний туман, мерцающая всеми оттенками леса.

Моё сердце пропустило удар. Дух был прекрасен той особой красотой, что бывает у старых деревьев и диких цветов — первозданной, нечеловеческой.

— Свободен... наконец-то свободен... — голос был подобен песне ветра в кронах деревьев. По моим щекам покатились слёзы — я и сама не поняла, от счастья или от благоговейного страха.

— Благодарю тебя, дитя, — теперь голос окреп, в нём зазвучала сила древнего леса. — Твоё сердце чище родниковой воды. Оно разбило оковы тьмы. Я знаю, кого ты ищешь. Буян томится в древнем капище, где Пелагея черпает силу из его страданий. Но чтобы вызволить его душу, нужно найти четыре заповедных камня, хранящих силу предков.

При звуке знакомого имени моё сердце сжалось от тоски и надежды. Я почти физически ощущала боль Буяна там, в древнем капище, где ведьма питалась его страданиями.

Когда дух протянул руку, по моей коже пробежала волна тепла. На ладони появился камень — живой, пульсирующий, словно в нём билось маленькое сердце. Его свет переливался всеми красками рассвета, от нежно-розового до пламенно-золотого.

— Это Око Истины — первый из четырёх. Он развеет любой морок и покажет истинную суть вещей.

Камень теплом отозвался, словно приветствуя меня.

— Путь к капищу лежит через болота. Он поможет справиться с болотным мороком, — голос духа становился тише, сливаясь с шелестом листвы. — Доверься ему, как доверилась своему сердцу. Камень станет твоим проводником в мире Теней.

Последние слова растаяли в воздухе вместе с силуэтом духа. Только лёгкое сияние между ветвей и тепло камня в моей ладони напоминали, что это не было видением.

— Я иду к тебе, Буян, — беззвучно произнесла я, прижимая камень к груди.

Впереди лежали гиблые болота, но теперь у меня была надежда. А она порой сильнее любой магии.

Болото впивалось в меня тысячами ледяных пальцев. Каждый шаг давался с трудом, ноги увязали в жадной трясине, которая чавкала и булькала, словно голодное чудовище. Воздух, пропитанный запахом гнили и разложения, обволакивал кожу липкой плёнкой, заставляя меня чувствовать себя мухой в паутине.

Туман клубился вокруг змеиными кольцами. В его молочной мути проступали до боли знакомые черты: мамина нежная улыбка, морщинки вокруг папиных глаз, веснушки на носу сестрёнки. Их голоса эхом отдавались в голове, проникая в самое сердце:

«Любава... мы так скучаем... иди к нам… здесь тебе будет хорошо...»

Горло сдавило спазмом, глаза защипало от слёз. Я до крови закусила губу, сжимая в похолодевших пальцах Око Истины. Камень пульсировал теплом в такт сердцебиению, прогоняя наваждение.

«Это не мои родные, — твердила я себе, глотая солёные слёзы. — Держись».

Хриплое карканье Вранко разорвало тишину, словно выстрел. Дарён прижался к моим ногам, его мурлыканье чувствовалось сквозь ткань одежды, придавая сил.

Внезапно из тумана вынырнула она — жуткая костяная башня, вырастающая из болотной тьмы, как кошмар во плоти. Человеческие кости, скрученные в чудовищную спираль, светились призрачным светом. Казалось, я слышу шёпот и стоны душ, заключённых в этой жуткой темнице.

Воздух сгустился чернилами, принимая форму теней-оборотней. Их глаза тлели багровым огнём, когти оставляли светящиеся следы в воздухе. Сердце колотилось так, что грозило выпрыгнуть из груди.

— Любава, я отвлеку их, — голос Дарёна дрожал, но в нём звенела сталь. Его янтарные глаза встретились с моими. — Беги внутрь, когда подам знак. Вранко поможет тебе.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Мой верный друг уже растворялся в тумане.

— Дарён, умоляю... — но было поздно. Его рыжая шерсть вспыхнула факелом во тьме, и тени, похожие на голодных волков, бросились следом.

Их вой резал слух — не звериный, а человеческий, полный муки и отчаяния.

— Ох, прекратите надрываться! — услышала я фырканье кота, который в это время уворачивался от нападения теней. Он скользил между ними, как солнечный луч, оставляя за собой дорожку золотистых искр.

— Не смей меня кусать! Я невкусный! — дразнящий рык Дарёна прогремел громче грома, когда одна из Теней попыталась вцепиться в его бок. Глаза его вспыхнули ярко-зелёным огнём, и волна света оттолкнула тварь назад.

Но Тени не отступали. Они окружали его со всех сторон, воя человеческими голосами. Их чёрные когти оставляли в воздухе следы гнилостного мрака.

Дарён припал к земле, хвост хлестал из стороны в сторону, как кнут. Древняя магия превратила каждый волосок его шерсти в раскалённую иглу. Когда следующая Тень бросилась на него, кот взвился в воздух, разрывая её когтями.

Тени отшатнулись, но их было слишком много. Они наступали со всех сторон, сливаясь в единую массу тьмы. Дарён крутился волчком, раздавая удары направо и налево. Его когти рвали призрачную плоть, а клыки впивались в бестелесную тьму.

Внезапно одна из Теней проскользнула сквозь его защиту. Холодные когти полоснули по боку, оставляя след морозного ожога. Дарён зашипел от боли, но не отступил. Вместо этого он собрал всю свою силу и выпустил её единым потоком света.

Вспышка была подобна взрыву маленького солнца. Тени завыли и отпрянули, их формы начали таять, как дым на ветру. Но победа далась нелегко — Дарён тяжело дышал, его некогда яркая шерсть потускнела, а в глазах плескалась усталость.

— Что, окаянные, не понравилось? А это я ещё не размялся как следует! — выпалил он с дразнящей ухмылкой, хотя в глазах уже плескалась усталость.

— Беги, хозяйка, — прошептал он, поворачиваясь к новой волне Теней. — Я этих нечистых задержу.

И снова бросился в бой, рыжим пламенем вспыхивая в темноте, готовый сражаться до последнего вздоха.

Моё сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Каждый удар отдавался в висках, смешиваясь с шёпотом костей и стонами призраков. Воздух источал запах смерти — приторно-сладкий аромат разложения. На языке чувствовался горький привкус древней магии.