Чтение онлайн

– Кого, сэр?
– озадаченно спросил Парамур.

– Ну как же! Сестру его, Джон. Его сестру.

Снаружи на Фрайдей-Стрит шел холодный мелкий дождь. Парамур поднял глаза и увидел идущего навстречу обтрепанного деревенского верзилу в надвинутой на глаза интересной шляпе, которую он очевидно смастерил себе из старых газет. Верзила, должно быть, его толкнул, потому что Парамур (который всю неделю не спал), неожиданно утратив равновесие, схватился за стену. Всего лишь на мгновение он к ней приник головой, но тут же заметил в кладке крохотные золотые песчинки.

Фруктовый сад был обнесен стеной из розово-красного кирпича. Некогда стены были увиты розами, но теперь стояла зима и от них остались лишь тернии. Там была трава, и там было много яблонь. Но теперь трава и яблони были зимние. Лучи зимнего солнца и голубые тени в замысловатом узоре сплетались на черном одеянии бледного короля. Его руки, полностью в черном, были скрещены на груди. Носок его черного сапога выстукивал по земле. Он вскинул голову и посмотрел на Джона Парамура.

Парамур резко проснулся. Очень медленно он побрел назад в дом застывших часов. В таком дождливом сумраке Лондон казался приснившимся городом, а его обитатели привидениями. Этим вечером Парамуру донесли, что Ральф Клеррихью (свечник из Ислингтона, которого Исаак вернул из забытья четыре недели назад) исчез с лица земли.

На следующий день (который пришелся на среду) в три часа пополудни Парамур спускался по лестнице в доме застывших часов. Один шаг - смертельная усталость. Второй шаг - смертельная усталость. На третьем шагу он наступил на ветхую доску, и лестница содрогнулась, осыпав паутину и грязь. Парамур поднял глаза и вовсе не был удивлен, увидев падающие ему в лицо крохотные золотые песчинки.

Следующий шаг - и бесплодный фруктовый сад, а в нем - усмехающийся бледный король.

В это мгновенье Лорд Морфей выкрал обратно прачку из Мортлейка - мать четырех крох. В четверг, в то время, как у Парамура дважды опускались веки, лорд Морфей забрал назад матроса-негра и известную проститутку по имени миссис Афра Пичли; в пятницу - ребенка и кукольника-альбиноса из Вапинга; а в субботу - перчаточника и его жену. В воскресенье Парамур уснул на целых четверть часа, но лорд Морфей не забрал никого. Парамур гадал, уж не в шутку ли это Морфей - корчил из себя великое божество, отдыхая на седьмой день. Но ни в одной из книг Исаака не было ни малейшего упоминания о том, что Морфей умеет шутить.

До следующей субботы во всех кофейнях и тавернах Лондона соревновались за описание самого чудовищного способа помешать Парамуру заснуть. Но будь хоть все рассказанное правдой - без толку, ведь к следующей субботе Морфей забрал назад всех выходцев с того света, кроме двоих.

В доме застывших часов покойная еврейка заглянула в чулан, где хранились книги и снадобья ее отца, и нашла Парамура, ссутулившегося на полу и клюющего носом над раскрытой книгой.

– Вставайте, Парамур!
– крикнула она

Парамур медленно поднялся на ноги.

– Таким усталым я еще никого не видела - сказала она.

– Ох... я вовсе не устал. Это все дом. Он такой мрачный. Это нагоняет сон.

– Так уйдемте отсюда сейчас же и отправимтесь хоть куда! Согласны?

– Ох...
– начал было Парамур, но почему-то не мог вспомнить, что хотел сказать.

– Парамур!

Она взяла его лицо в ладони.

– Я родилась в Венецианском Гетто, куда все любопытные приходили посмотреть на евреев. Там я видела благородных испанских леди, таких смуглых, нежных и пылающих, как закат. Парамур, вы бы хотели увидеть леди, цвета испанского сада в летний вечер?

Парамур едва заметно улыбнулся своей прежней лукавой улыбкой.

– Я предпочитаю женщин, цвета английских садов в зимний полдень. Такая вот меланхолическая английская странность.

Покойная еврейка рассмеялась и заговорила о странностях англичан...

Фруктовый сад был обнесен стеной из розово-красного кирпича. На бесплодных деревьях расселось великое множество птиц самых обыкновенных видов: дрозды, дерябы, малиновки, зяблики и корольки. Но что-то их спугнуло, и они все разом улетели. Бледный король поднял голову и усмехнулся...

– Парамур!

Она ударила его ладонью по щеке, и он резко проснулся. Она прислонила его к стене, чтобы крепче удерживать.

– В находчивости вы ему ни капли не уступаете. Как думаете его побороть? Как?

Тень улыбки промелькнула в глазах Парамура.

– Я прикажу всей королевской армии лечь спать...- начал он.

– Отлично!
– перебила она.
– Мы поместим всех на Солсберийской равнине, даже коней! Что потом?

– Потом, в заколдованном сне, английская армия двинется маршем на замок Морфея и свергнет его с престола.

– Да!
– вскликнула она.
– Парамур, мне жаль, что мы вынуждены расстаться так скоро.

– Как знать, - сказал Парамур и достал с полки большую синюю банку. Он пересыпал из нее чуть-чуть белого снадобья в маленький кожаный мешочек и засунул его за пазуху.

Той ночью шел дождь и смывал грехи Лондона. Улицы были полны воды, а когда дождь прекратился, вода оказалась исполнена звездами. Звезды висели над Сити и звезды зависли внизу, а окутанный ими Лондон повис между. Джон Парамур - в прошлом звездочет и повеса, мнимый поэт и маг, а ныне безумец - появился высоко среди звезд, на крыше домов Блу-Болл-Корт, где смеялся, пел и вызывал Морфея на поединок. Он был сильно пьян.

Обитатели домов на Шу-Лейн и Ганпаудер-Элли выбрались из своих кроватей и вышли на улицу, движимые добрососедскими намерениями лицезреть, как Джон Парамур свернет себе шею, и в последствии пересказывать увиденное его родне. Несколько наблюдателей заметили прятавшегося за дверью подозрительного, худого человека с вытянутым бледным лицом, и приняв его за лорда Морфея, начали выдирать ему волосы, бить по ногам и оскорблять, не стесняясь в выражениях, пока не выяснилось, что это был никакой не Морфей, а торговец сыром из Абердина.

Позже Парамур пошел бродить по темным улицам Сити, от Холборна до селения Майл-Энд и обратно, спотыкаясь о подмости всех недостроенных церквей Сити, пробираясь через балки, тени и блоки портлендского камня, которые дожидались в Чипсайде, пока сэр Кристофер Рен превратит их в собор Святого Павла. Он мог бы вам рассказать - конечно, будь у вас охота знать такое - сколько ресниц у Морфея и описать в мельчайших подробностях едва заметную родинку в форме полумесяца на его щеке, дюймом ниже левого глаза. Парамур больше не думал ни о ком, кроме лорда Морфея, и мысли о нем уже до треска переполняли его голову.

К утру в Лондоне похолодало. Небо затянуло облаками, похожими на рваные простыни и разлезшиеся тюфяки, и начал падать мягкий снег. В целом мире не было ни души.

Здания из красного кирпича и галереи запорошило снегом. Высокие статуи глядели на Парамура с чем-то похожим на жалось, половодная Темза бесшумно протекала между стен из серебристо-серого каррарского мрамора.

– Каррарский мрамор?
– пробормотал от удивления Парамур.
– Господи, что это за город?

– А ты разве не узнаешь?
– прозвучал голос.