Чтение онлайн

– Что ж, сэр, должно быть это Лондон, но я ничего не понимаю. Ведь вчера он точно не был таким светлым и прекрасным. Столько восхитительных зданий! Столько изящных каналов, в каждом из которых отображается бледно-розовый рассвет! И как все геометрически точно!

– Это Лондон, который спроектировал сэр Кристофер Рен после того, как старый город сгорел в Великом пожаре пятнадцать лет назад, но король отказался его строить. Я взял чертежи сэра Криса и возвел его город здесь.

– Пожалуй, сэр, ему об этом лучше не говорить, иначе он потребует вознаграждения. Право, сэр, даже у этих вечно выхваляющихся итальянцев нет ничего прекрасней.

– Город цвета английских садов в зимний полдень, - вдумчиво молвил голос.

– А как в этом городе принимают магов, сэр?
– спросил Джон Парамур.
– Я просто интересуюсь, ведь ныне предпочитаю избегать шумного общества.

– В самом деле? И почему же?
– спросил голос.

– Ах, сэр, - вздохнул Парамур, - порой случается, что маленький человек, такой как я, имеет несчастье оскорбить благородного правителя, не ведая чем и как. Но с тех пор у него ничто не ладится и жизнь пошла наперекос.

На мгновение запала тишина.

Затем голос проговорил, с особой горечью: - Ибо Морфей - праздный король, поглупевший и одряхлевший за долгие годы безмятежности. Стены его ветхие и осыпаются. Врата его без стражи. Слуги его не бдительны.

Парамур поднял глаза и увидел дверь, увенчанную двумя роскошными, но мрачными статуями, изображающими Зиму и Осень. А между ними сидел король Снов: его весь в черном локоть опирался о мраморную голову Осени, его черный сапог праздно покоился на мраморной груди Зимы, а его длинные черные волосы развевались на ветру.

– Ха!
– воскликнул Парамур.
– Какое счастливое совпадение. Недавно прокатился тревожный слух о том, что Ваша Светлость изволили сердиться на меня, но я всегда жаждал доброго расположения Вашей Светлости, поэтому пришел загладить вину.

– Парамур, - сказал лорд Морфей, - есть ли предел твоей дерзости?

А затем он продолжил: - Я рад, что тебе нравится мой Лондон. Я намерен оставить тебя здесь надолго.

По пустым улицам гуляли и завывали прохладные ветры (или приснившиеся ветры). И все же улицы были не совсем пусты. Ветер носил приснившиеся голоса и приснившийся печальный звон колоколов, и что-то на вид как призрачные скопления развевающихся суетливых лохмотьев.

– Что это?
– спросил Парамур.

– Старые сны. Уставшие сны. Горькие, злые сны, - ответил лорд Морфей.

– Ты узнаешь их получше.

– Ваша Светлость слишком добры, - пробормотал Парамур, размышляя, по-видимому, о чем-то другом.
– Эх, - вздохнул он, - если бы только Ваша Светлость были женщиной, я мог бы убедить вас сжалиться надо мной.

– Верно, Парамур, - сказал Морфей.
– Годами ты существовал за счет доброты женщин. Но здесь нет ни одной, с которой бы удались твои хитрости.

По улице (которая одновременно и походила на Чипсайд и нет) шла покойная еврейка. Она передвигалась медленно, потому что ей предстояло пройти долгий путь и пересечь всю ширь страны Забытья, прежде чем достичь границы с Раем. На руках она несла христианского мальчика, сына вдовы, Орландо Бофора. Он не спал (потому что мертвые не спят), но уткнулся лицом ей в шею, и золотистые кудри их волос перемешались.

Лорд Морфей поднял черную бровь и ухмыльнулся, как будто говоря Парамуру: она не в силах тебе помочь, она и себе-то помочь не может.

Дебора Трисмегист остановилась у двери, где восседал лорд Морфей.

– Вижу, вы укрепили стены, сэр, - сказала она Морфею.

– Внешность королей всегда разочаровывает. В действительности они оказываются намного ниже, чем их рисует воображение, - сказала она Парамуру.

Но Парамур ничего не сказал в ответ.

В мире яви снег падает прямо на землю или его уносит ветром, согласно правил и порядков мира яви. В стране Забытья снег падает и вновь обращается в Морфея, сливаясь с его белой кожей, согласно правил и порядков этого мира. Лицо Морфея блестело от снега. Он рассеял снег, чтобы лучше видеть Парамура, в котором ему почудилась какая-то перемена: как будто его душа рассыпалась на песчинки и через мгновенье приняла необычный новый вид.

Совершенно внезапно появилась леди. Она пришла со стороны Фрайдей-Стрит, где только что навещала мистера Ньюболта. Она проворно шагала по снегу. На ней было черное шелковое платье, а на серебряной цепочке на шее висело нечто диковинное. Ее улыбка была полна утешения, а ее глаза - добры и радостны. Точь-в-точь, как описывал мистер Ньюболт.

Имя этой леди - Смерть.

Происходящее далее, будучи диалогом бессмертных существ, возможно передать лишь образно. Для простоты назовем это спором Морфея и его сестры Смерти, скажем, из-за притязаний на душу Джона Парамура. Допустим, что спор затянулся на некоторое время, но леди (которая была намного старше и находчивее своего брата, и располагала достаточными доказательствами того, что Парамур только что умер от яда в переулке на Блэкфрайерс) не внимала бесчисленным жалобам своего брата, и Морфей был вынужден уступить.

Смерть с Джоном Парамуром и покойная еврейка с покойным христианским ребенком ушли прочь. Джон Парамур тут же начал торговаться и просить у Смерти разрешения следовать за покойной еврейкой в ее особый Рай ("...ведь я часто поражался, мадам, на сколько по-иудейски я чувствую себя в душе..."), и Морфей слышал, как его сестра (чрезвычайно сочувственная и великодушная леди) уже смеялась глупостям Парамура.

Среди слуг и подданных лорда Морфея шептались о том, что их повелитель был недоволен, но кто из них мог сказать наверняка? Сны, блуждавшие той ночью по Лондону, пытались разглядеть, сердился ли Морфей, но исчезли так ничего и не узнав, ибо в его глазах видна лишь черная ночь и холодные звезды.