Чтение онлайн

С одной стороны, Нахимов почувствовал некое облегчение. Наконец-то все закончилось, и теперь они с Бирюковым выйдут и смогут поговорить о Семене и его последнем дне.

– Вах, Женя, не повезло тебе, – поцокал языком Дато и, увидев, что вино закончилось, поднял трубку телефона и, дождавшись ответа, сказал:

– Слушай, дорогой, в триста пятнадцатый прошу штук пять бутылок вина «Киндзмараули», корзинку фруктов-мруктов и восемь шашлыков из баранины. Хорошо, жду!

Бирюков обреченно сидел.

– Дато, дай отыграться, а? По-человечески прошу.

Тот с жалостью взглянул на проигравшего.

– Мы же в долг не играем. Слушай, не уходи, сейчас вино будем пить, шашлык кушать, песни петь.

Вскоре в дверь постучали. Дато удивился:

– Быстро принесли!

Он открыл дверь вышколенному официанту в бабочке и белой рубашке, привезшему на тележке штук пять бутылок темно-красного вина и огромную корзину, наполненную спелыми яблоками, грушами, персиками, абрикосами. Венчала витаминный натюрморт увесистая кисть розового винограда, капельки воды на которой сверкали в свете лампы.

– Ай, молодец, – воскликнул Дато, и Нахимов увидел, как он извлек толстенную пачку банкнот, и, вытянув двух фиолетовых вождей, сунул притихшему официанту. – Саша, Гия, помогите мне.

Молодые люди дружно бросились на помощь гостеприимному Дато. Тот, подобно подгулявшему купцу из дореволюционного времени, бросил официанту:

– Сдачи не надо!

Александр понял, что большая часть тугой пачки, сплошь состоящей из четвертных, еще несколько часов назад оттягивала карман Бирюкову, согревая тому душу, и только вздохнул. «Тысяч пять рублей, а может, и того больше», – попробовал прикинуть он толщину пачки, которую Дато небрежно засунул в просторный карман цветастого халата.

Проходя мимо открытой двери ванны, тот посмотрел в зеркало, запустил пятерню и откинул роскошную шевелюру назад, старательно приглаживая непослушные волосы.

Неожиданно для самого себя Нахимов произнес:

– Позвольте и мне сыграть разок!

Все трое переглянулись. Бирюков с удивлением, поскольку знал, что Александр никогда не увлекался картежными делами, двое других – со скрытой радостью.

– Конечно, сыграем, дорогой! – радостно воскликнул Дато. – Денежки у тебя есть? Покажи на всякий случай.

Нахимов извлек деньги, полученные в «Граните», и показал их.

Хищный прицельный взгляд Дато сразу оценил количество и разом потускнел.

– Всего-то сто двадцать пять рублей? Ну, не серьезно.

Зато воспрянул духом уже совсем угасший Бирюков, никак не ожидавший, что первокурсник может иметь в кармане такие сумасшедшие для студента деньги, превышающую сумму двух стипендий.

Его глаза загорелись, он почувствовал, что сама судьба дает ему шанс.

– Послушай, Сашок, займи мне эти деньги, я тебе с лихвой верну, только отыграюсь!

Дато и Гия равнодушно слушали эскапады неудачника и не встревали в разговор. Им было любопытно, как развернутся дальше события.

– Не твой сегодня день, Евгений, – сказал он Бирюкову, и тот ссутулился, не стал настаивать, а просто сел на пузатый диван с ярко-красным покрывалом, где только что сидел сам Нахимов.

Тот же, вытащив деньги Семена, не чувствовал, что совершает нечто постыдное. «Если проиграю, то возьму из сберкассы лежащую там сотню, остальное займу у Егора, у ребят, обязательно верну», – думал он, даже не подозревая, сколько раз подобную фразу произносили канувшие в Лету растратчики казенных денег перед входом в игорные заведения, казино и прочие увеселительные заведения, уловляющие в жадные сети азартных и безрассудных людей.

– Играем по рублю за вист, – произнес Дато, даже не скрывая в интонации голоса, что рассчитывает быстро разделаться с юным студентом, элегантно вытянув из него жалкую сотню. Почему он решил играть? Что для него сто, даже сто двадцать пять рублей? Да видно такой же азарт, игра затягивает. Так думал Нахимов, глядя, как меланхоличный Гия начал сдавать карты, предварительно попросив сдвинуть колоду.

Нахимов так небрежно держал карты, еще не свыкнувшись с мыслью, что идет серьезная игра, а не простой картежный перепихон в общежитии на щелбаны, что отвел от груди на секунду карты. Это выглядело настолько непрофессионально, что Гия в сердцах воскликнул:

– Карты к орденам!

– Зачем подсказываешь? – попенял тому Дато. – Посмотри карты соседа, свои всегда успеешь. Шучу, шучу, студент. Ты не думай, раз против двух земляков играешь, то мы будем против тебя, хе-хе, коалицию строить. У нас все по-честному. Если люди скажут, что Дато как-то химичил, нечестно играл, я просто от позора сгорю. Играй, не бойся.

Гия усмехнулся. Он чем-то понравился Нахимову, своей неразговорчивостью, что ли, чувствовалось, что игра для него просто отвлечение от суеты жизни. В красивых глазах читалась грусть. Да, не одно девичье сердце разбил, видно, жгучий брюнет, а счастья все не нашел.

А вот Дато, тот посложнее мужик. Лет сорока, властный, с уверенным лицом победителя. Раньше, возможно, занимался борьбой или штангой, этакий крепыш. Сейчас, правда, отъел небольшое брюшко, но оно лишь придавало ему большую солидность. Видно было, что он любит жить, а еще лучше – жить красиво. А для того чтобы жить красиво, надо иметь деньги. Будут деньги, тогда к твоим услугам любой номер в самой лучшей гостинице Москвы, красивые женщины, почет и уважение. А нет денег? Нет денег, дорогой, ты даже в метро не проедешь! Везде они нужны. Везде! Время такое! Люди сейчас хорошо жить хотят. Не копить двадцать лет на квартиру, а раз – и купил, не ждать, пока твой лотерейный билет «Волгу» выиграет, а пошел в магазин, выбрал себе какую-нибудь черную ласточку и вперед по шоссе! Да даже джинсы! Это же с ума можно сойти, что штаны простые купить в магазине не можем. В ГУМе – и то нет! Как так можно… Такой монолог, неведомо для самого себя, произносил в голове Нахимова ничего не подозревающий любитель красивой жизни. Впрочем, Александр был уверен в том, что тот подписался бы с удовольствием под каждым словом. С точки зрения Дато, человек, закончивший лучший вуз страны и получающий сто двадцать пять рублей после окончания, да еще грязными, без учета подоходного и холостяцкого налога, это простое недоразумение. Конечно, ты умный, да, синус-минус знаешь, лемму-шлемму, но не зря, слушай, американцы говорят, если ты такой умный, почему такой бедный? Молчишь?

– Студент, что задумался? Вистуешь или нет?

Нахимов очнулся от мыслей. Гия зашел на семь червей.

– Вист.

– Пас.

– Ложимся.

Гия, по своему же выражению, прижал карты к орденам, а Нахимов и Дато положили на стол карты рубашками вниз.

Бирюков встал с дивана и пересел на стул за спиной Нахимова, потому что Гия нервничал, имея кого-то за спиной. Евгений бросил взгляд на карты, но ничего не сказал. Таковы неписаные и даже писаные правила игры в преферанс.

Гия бросил на стол червового туза.

– Берет он свои семь, законно берет! – уверенно произнес Дато. – Не будем терять время.

Нахимова захватила шальная волна азарта, и он рассмеялся:

– Дато, ты, конечно, слышал такой анекдот. Папа-джигит спрашивает сына: «Скажи мне, Гиви, дорогой, если ты пойдешь в горы, и там в лесу на тебя нападет медведь – что сделаешь?» «Достану кинжал и зарежу его», – отвечает сын. «А если у тебя нет кинжала?» «Тогда возьму камень и брошу в него!» «А если нет камня?» «Залезу на дерево, чтобы он меня не достал!» «А если нету дерева? Такой, понимаешь, лес – нету дерева…» Гиви медленно поднимает на отца глаза и говорит: «Папа, скажи мне, ты за кого – за меня или за медведя?»