Чтение онлайн

А, может, все было по-другому. Да и какая разница. Александр ничего не говорил Бирюкову, ожидая, когда тот сам вспомнит о своем обещании рассказать о предательстве.

Покидали гостиницу с некоторым облегчением. Какой-то иностранец в длинном плаще, тросточкой и фетровой шляпе, увидев их, не стал торопиться, а придержал им дверь, дождавшись, когда те выйдут. Да еще и улыбнулся широко, чем чуть не вывел Бирюкова из себя.

– Пойдем такси поймаем, – велел он, оглядываясь по сторонам.

Уже совсем стемнело, все больше окон загорались желтыми прямоугольными картами на многоэтажных домах. Высоко в небе, если очень хорошо приглядеться, можно было разглядеть звезды, обычно совсем невидимые горожанам, в особенности москвичам, утопающим в море искусственных огней.

Их фигуры на фоне огромного комплекса гостиницы казались микроскопически маленькими. Два муравья в многомиллионном городе, чуть не раздавленные другими, более ушлыми, муравьями. Евгений усмехался, ему все еще казалось странным и даже смешным, что сопливому юнцу, каковым он всегда считал Александра, удалось обштопать двух «налапников». Но не эти мысли, видел Нахимов, занимали искателя приключений и терпеливо ждал, когда тот заговорит.

На стоянке они увидели несколько белых «Волг» с черными шашечками на бампере и на дверях. Таксисты толпились возле одной из машин, курили и трепались, покуда не появились клиенты. Элитная точка возле гостиницы принадлежала избранному кругу. Иностранцы считались выгодными клиентами, которых можно запросто отвезти по двойному, а то и по тройному тарифу, смотря по тому, кто сидит на пассажирском сиденье. Бирюков выглядел солидно в двубортном новеньком костюме, белой рубашке, итальянских туфлях. К ним навстречу выдвинулся рослый таксист лет тридцати, в синих джинсах и легкой курточке нараспашку, из-под которой выглядывала белая футболка с надписью «Masters of tennis», несомненно, полученная от какого-нибудь заморского гостя.

– Добрый вечер, ребята, куда поедем? – вежливо поинтересовался он у них, обращаясь большей частью к Бирюкову.

– Онастакиздел этот край, и заепало все до жопы, пора домой, в домашний рай, пора уепывать в Долгопу. Знаешь такой город? – неожиданно съерничал тот.

– Долгопрудный, что ли? Как не знать, уже лет семь, как баранку в Москве кручу. Садитесь, доедем с ветерком.

Они уселись на заднее сиденье. Таксист лихо развернулся, посигналил товарищам и двинулся в сторону Дмитровского шоссе. В салоне было чисто, уютно, пахло незнакомым Нахимову, но очень приятным, каким-то иностранным, запахом.

– Чувствуете, как лавандой пахнет? – несомненно прочитав его мысли, поскольку все таксисты с течением времени приобретают способности к телепатии, спросил водитель.

Не дожидаясь ответа, продолжил:

– Голландец подарил, нефтяник, сюда за невестой приехал. Говорит, по переписке познакомился. Повезло дуре, поедет в Амстердам, или еще куда. У них там просто. Я вот до тридцати дожил, а за границей ни разу не побывал. А мечтаю, поэтому с иностранцами общаться стараюсь побольше.

Бирюков неодобрительно слушал, презрительно скривив губы. Боясь, чтоб тот не нагрубил ни в чем не повинному водиле, Нахимов поддержал вялую, одностороннюю беседу:

– А что с ними общаться? Разве не такие же они люди, как и мы?

– Вот и не такие. На себя вон посмотрите, не улыбнуться, ни слова вежливого сказать. А у них всегда улыбочки, вечно «пужалуйста», «булшое спасыбо». Язык сломают, но пытаются хоть что-нибудь по-нашему сказать.

Таксист замолчал, видно, перебирая в голове, какими еще словами о Западе и иностранцах поразить этих зеленых юнцов.

– Василий, тезка мой, да вы его видели, он с нами стоял, когда подошли. Он – Вася большой, я, стало быть, Вася маленький. Так вот в феврале Вася большой в ФРГ съездил. Как попал, отдельная история. Жена у него из поволжских немок, а ей двоюродный брат из Франкфурта-на-Майне вызов в гости прислал, еще и денег на дорогу выделил. Мороки с документами, конечно, много на его башку выпало. Но – сумел! На неделю съездил туда, и как будто подменили человека. Вылитый немец приехал. И нам, представляете, что запел? Не могу здесь жить. Богатство ихнее его мировоззрение поколебало. В каждом магазине, даже самом маленьком, выбор такой, что бери не хочу. Колбасы, сыры, окорочка, трюфеля разные. А пиво как попробовал, так сразу себя в бюргеры и записал. Теперь мечтает и вовсе туда на место жительства перебраться. Сами посудите, какая таксисту разница? Здесь баранку крутишь или там. Только там цивилизация, а у нас… Он говорит: то, что Гитлер танками не сумел завоевать, они без всякой пальбы и выстрелов своими «Мерседесами» сделали. Что ни говори, а машины у них классные.

Вася маленький восхищенно цокнул языком и провел рукой по чуть взъерошенным русым волосам. Другой рукой уверенно держал руль и внимательно следил за дорогой.

Затем вдруг сказал:

– Ну что, алкоголем затарились?

В ответ была недоуменная тишина.

Вася расхохотался.

– Это только министры да таксисты знают. Указ Горбачев готовит о запрете вина и водки. Заботится о таксистах. Теперь мы такие деньги будем делать, что ого-го! Я уже багажник освободил. Поставлю ящики и буду тихонько продавать, а по ночам еще и по тройной таксе, и ездить на вызовы не надо. Бабка моя говорит, плохие приметы все чаще и чаще появляются.

– Какие еще приметы? – неожиданно вступил в разговор Бирюков. Видимо, сообщение о сухом законе потрясло его до глубины души. – Ты про сухой закон серьезно, что ли, или треплешь, что на язык попало?

Вася обиделся, но старался не показать вида. Таксист должен быть совершенно ангельским, с точки зрения выдержки, существом, иначе нервов не напасешься и долго не продержишься.

– Зря ты так, парень. У того же Васи большого знакомый кума в органах работает. А кум ему баньку в Лобне топит, там у него домик свой и баня классная, своими руками все построил. Под пивко и веничек березовый да дубовый и запах пихты, – умеет зверюга париться, – тот и рассказал. Так что информация верная.

– Когда?

– В середине мая, точно не знаю.

Водитель помолчал, подумав, не выдал ли он ненароком первым встречным-поперечным государственную тайну, и, решив, что нет, продолжил:

– Бабка моя Мария Васильевна, меня, кстати, в честь отца ее назвали, говорит, последние времена приходят. Самолично мне место из Библии показала, где говорится, что царство Вила семьдесят лет только продлится. Клянусь, своими глазами видел. А теперь, если такие умные, скажите, кто такой Вил?

Бирюков пожевал губами, но промолчал.

В полной тишине Вася торжественно провозгласил:

– Владимир Ильич Ленин. Первые буквы составьте, что выйдет?

Вздохнул:

– Вил и выйдет. Мария Васильевна говорит, что Михаил меченый по Библии самый настоящий Антихрист. А что, я извиняюсь, у нашего Горбачева на лбу? Он-то и есть меченый Михаил.

– Твоя Марья Васильевна прямо дом Советов какой-то, – заметил Бирюков, которому начинал наскучивать бессвязный доклад таксиста на политические и религиозные темы. – Ты тут клерикализмом не занимайся, парню еще научный коммунизм на пятом курсе сдавать.

– Ничем я не занимаюсь, я женатый человек, у меня двое детей, – все-таки обиделся таксист и замолчал.

Между тем за разговорами доехали незаметно до Долгопрудного. На счетчике натикало три рубля с копейками. На улице Первомайской они попросили остановить возле восьмого корпуса. Нахимов протянул Васе маленькому пятерку, уцелевшую в битве с «налапниками» (Дато деньги ниже четвертной не признавал) и сказал:

– Сдачи не надо.

Вася не ожидал такой щедрости от простых, как оказалось, студентов, просиял лицом и ответил: