Чтение онлайн

Кавелли поднял воротник пальто, чтобы защититься от ледяного ветра, и вдохнул соленый аромат лагуны. Несколько крикливых чаек, в надежде на поживу, пролетели рядом с лодкой. В кармане пиджака завибрировал телефон. Кавелли посмотрел на лодочника, но тот застыл у штурвала под небольшим навесом, повернулся к нему спиной и не обращал на пассажира никакого внимания. Кавелли вытащил мобильник. Четыре пропущенных звонка. Телефон снова поймал сеть. Странно, ведь они отплыли от острова всего на несколько десятков метров.

Разве что… Монтекьеса действительно все предусмотрел! Оставалось только досадовать на себя, что он не догадался раньше: на острове работала глушилка, похожая на ту, которую устанавливают под пол Сикстинской капеллы во время конклава.

К удивлению Кавелли, лодка не пошла прямым курсом в Венецию, а вместо этого сначала попетляла между Лидо и островами лагуны, а затем продолжила идти параллельно побережью. Видимо, лодочнику приказали не высаживать его в Венеции, а доставить как можно ближе к аэропорту Марко Поло. Примерно через двадцать минут они достигли причала, где уже стояло на якоре несколько судов. Лодочник пробормотал что-то непонятное и указал на стоянку такси, находящуюся на некотором отдалении от причала.

Минут через десять Кавелли уже входил в холл аэропорта. Он нашел на большом табло информацию о своем рейсе и убедился, что самолет вылетает без задержек. Проверку службы безопасности он прошел без проблем. Найдя бистро, Кавелли устроился за столиком в дальнем углу и, заказав двойной эспрессо, вытащил мобильный телефон. Сначала он посмотрел все номера входящих звонков. За это время его пытались разыскать только коллеги из секретариата университета. Ничего важного, это, пожалуй, подождет.

Кавелли осмотрелся кругом. Кроме индийской пары с дочерью пяти лет, места за соседними столиками пустовали. Еще раз окинув взглядом зал, он удостоверился, что никто не стоит рядом и никоим образом не интересуется его особой. Кавелли одним глотком допил свой эспрессо. Неужели он становится параноиком? Насколько вероятно, что Монтекьеса станет следить за ним на обратном пути? Хотя, учитывая размах его затеи, это выглядело вполне разумно. Он вспомнил о глушилках для сотовой связи и о том, как Монтекьеса подверг его испытанию на доверие. Этот человек лишь старался казаться дружелюбным, а на самом деле крайне подозрителен. Кавелли посмотрел на часы: было без десяти семь.

Слишком рано для звонка, но не в Ватикане. Он набрал по памяти номер монсеньора Лонги, который намеренно не хранил в мобильном телефоне. Секретарь папы римского снял трубку уже через два гудка.

— Слушаю? — Кавелли заметил, что голос Лонги звучит напряженно и что он ответил на звонок, не назвав своего имени. По-видимому, он его узнал номер и теперь старался говорить с особенной осторожностью. В современном мире, где повсюду используется цифровой мониторинг и возможно отыскать любую информацию, главное — не оставлять следов. Пока Кавелли плыл к аэропорту, у него было достаточно времени, чтобы хорошенько обдумать свой доклад.

— Доброе утро, монсеньор, это Кавелли, — свое имя он произнес совершенно невнятно. — Я хотел бы еще раз от всей души поблагодарить вас за добрые слова и за то, что вы разрешили воспользоваться нужными мне помещениями.

Лонги сразу все понял.

— Пожалуйста, пожалуйста, я очень рад. Вам ведь это было нужно для семинара, не так ли? Надеюсь, что все прошло хорошо.

— В основном, да. Правда, один студент меня немного беспокоит. Очень самоуверен, и, надо признать, имеет для этого все основания. У него огромный потенциал, но, к сожалению, порой он ведет себя как тугодум, поскольку ему не хватает проницательности. Я до сих пор абсолютно не представляю, как буду с ним справляться. Однако… — тут Кавелли запнулся, поскольку не любил никого зря обнадеживать. — Мне кажется, есть один, э-э-э… преподаватель, которая некоторое время имела с ним дело. У меня сложилось впечатление, что мы с ней друг друга понимаем, э-э-э… химия… между нами есть химия.

Не слишком ли это загадочно? Поймет ли Лонги, зачем он упомянул химию? Оставалось лишь надеяться, что долгий опыт работы в Ватикане научил его разгадывать любые загадки.

На другом конце провода на мгновение воцарилась тишина. Кавелли прямо-таки видел, как работает мозг его собеседника. Затем снова послышался голос Лонги.

— Я вас понимаю. Очень рад, что химия между вами правильная — это самое главное. Я всегда так говорю. Желаю вам удачи. Если я смогу что-то еще для вас сделать, не стесняйтесь обращаться.

Прежде чем Кавелли успел хоть что-то сказать, в трубке что-то щелкнуло, и Лонги отключился.

Во время возвращения в Рим Кавелли находился в странном состоянии, почти равнодушно размышляя над сложившимся положением. Неужели все это на самом деле происходит с ним наяву? Еще вчера он, как обычно, проводил семинар, не имел никаких серьезных забот и даже легкомысленно смеялся над какой-то незначительной ерундой. Сейчас ему казалось, что все это осталось в другой жизни. Появление монсеньора Лонги нарушило привычный ход вещей. Ему никак не удавалось прийти в себя. То, что он узнал за последние двадцать два часа, не получалось толком осмыслить ни на уровне идей, ни на уровне эмоций.

В первую очередь его поразило то, насколько резко вежливые и спокойные манеры Монтекьесы контрастировали с его ужасающими планами. Сложно поверить, что речь идет об одном и том же человеке. Кавелли не давали покоя мысли обо всех этих невинных людях, которых уже убили бактерии Монтекьесы.

И это только начало. Сколько еще последует смертей? И какой у него шанс остановить все это? Монтекьеса умен и абсолютно лишен совести. Нет, все еще хуже, у Монтекьесы есть совесть, он знает, что такое уважение и сострадание. Некоторым извращенным образом сострадание даже лежит в основе его чудовищного плана, он искренне хочет изменить мир к лучшему и чувствует себя полностью правым. Более того, он верит, что действует от имени Бога. Никакие доводы, какими бы разумными и убедительными они ни были, не могут сравниться с его верой в свою миссию. Но, в отличие от большинства других психопатов, у Монтекьесы достаточно денег, чтобы воплотить в жизнь это безумие.

Кавелли всегда казалось, что такое возможно лишь в кино, но вдруг кино стало реальностью. Ему пришли на ум первые строки из «Декамерона» Боккаччо, которые запомнились ему еще в студенческие годы:

«Всякий раз, прелестные дамы, как я, размыслив, подумаю, насколько вы от природы сострадательны, я прихожу к убеждению, что вступление к этому труду покажется вам тягостным и грустным, ибо таким именно является начертанное в челе его печальное воспоминание о прошлой чумной смертности, скорбной для всех, кто ее видел или другим способом познал» [19] .

Знаменитый сюжет, где трое мужчин и три женщины уединяются в загородном доме, спасаясь от чумы. Сегодня это всего лишь сборник старинных историй, но в середине четырнадцатого века — суровая правда жизни. И тогда тоже чума застала людей врасплох…

А если на секунду предположить, что Монтекьеса на самом деле является Рукой Бога? Библия содержит более шести тысяч пророчеств. Одно из них не только предсказывает конец света, но и перечисляет конкретные свидетельства, которые должны развеять все сомнения в том, что сейчас настало то самое время, когда оно должно исполниться. Тогда план Монтекьесы по созданию более религиозного мира не осуществится. Он станет орудием Бога, но, по иронии судьбы, не будет посвящен в его планы. Как же все-таки верно сказано: пути Господни неисповедимы. Кавелли нервно засмеялся. Ночью он почти не спал. Его утомленный мозг уже начал видеть то, чего нет. Ему необходимо сосредоточиться, привести мысли в порядок.

Чего он достиг с тех пор, как Лонги посвятил его в обстоятельства этого дела? Почти ничего. Он лишь убедился, что Монтекьеса имеет не только намерение, но и все возможности, чтобы осуществить свой план. Еще он, кажется, доверяет Кавелли, по крайней мере настолько, насколько это вообще возможно при его подозрительности. Этот человек позволяет приближаться к себе ровно настолько, насколько он сам решит. Но одного доверия здесь недостаточно. А еще есть доктор де Лука. Скорее всего, она — авторитетный ученый, под руководством которого и разработали новый штамм бактерий. В этом уравнении эта женщина — главное неизвестное. Прав ли он в своем предположении, что она вовсе не посвящена в план Монтекьесы? Считала ли она, что работает над вакциной или чем-то подобным? Если да, то, возможно, Кавелли сможет перетянуть ее на свою сторону. А что потом? По крайней мере, она знает, где находится лаборатория. Тогда есть шанс обезвредить или уничтожить бактерии, пока… Но для этого доктор де Лука должна решиться и позвонить ему. Впрочем, даже если она так поступит, то сможет ли она поверить в его рассказ о плане Монтекьесы? Правда здесь больше походит на вымысел. И это еще достаточно оптимистичный взгляд на ситуацию. Что, если она все-таки знала и полностью отдавала себе отчет в том, что делает? Или просто лояльно настроена к своему работодателю и уже давно рассказала ему о том, что Кавелли тайно передал ей визитку.