Чтение онлайн

– Неужели у такой красавицы нет любовника? – не поверил дон Хуан.

– Я бы не стал высказываться так определенно, – досадливо поморщился Нарбонн. – Хотя о таких вещах в Ситэ быстро становится известно всем. Так что либо графиня Диана и ее неведомый избранник соблюдают неслыханную осторожность, либо…

– Что? – взглянул на него де Тенорио.

– Ее просто не интересуют мужчины.

– То есть? – не понял кастилец.

– То есть вообще, – ответил виконт. – Не только я, но и другие уже поговаривают о довольно странной дружбе графини со своими юными незамужними племянницами. Неужели у вас в Кастилии не слыхали о таком женском пороке?

– Этого не может быть! – воскликнул пораженный дон Хуан.

– Да-да, разумеется, – поспешил согласиться Нарбонн. – Ситэ – это территория самых скабрезных слухов…

Виконт Нарбоннский пристально смотрел на кастильца, что-то обдумывая.

– А знаете что? – вдруг решительно заговорил он. – Попытайтесь, любезный дон Жуан! Вы иностранец, а это в глазах женщин придает мужчине особый шарм. К тому же на днях вы уезжаете из Парижа, возможно – навсегда. Как знать, быть может, наша неприступная крепость на сей раз капитулирует… Так что мой вам совет – попытайтесь!

– Но как? Как? – разволновался дон Хуан. – Я не представляю!

Он так возбудился, что потерял бдительность и даже не подумал о том, что подобные слова характеризуют его как законченного неудачника в любовных делах.

Жан Буридан несколько сгладил это впечатление:

– Действительно, виконт, как вы себе это представляете? Прямолинейность тут не пройдет. Не хватало еще, чтобы графиня Диана выставила на посмешище нашего кастильского гостя!

– Я беру подготовку на себя, – прищурился Нарбонн и в предвкушении забавного приключения потер ладони. – Завтра вечером состоятся придворные гулянья в парке Ситэ. Будет фейерверк, цирковое представление: медвежья борьба, трюки акробатов… Столы расставят прямо под открытым небом. Так вот, на правах старинного друга я приглашу графиню Диану посидеть на лавочке возле знаменитого Дуба свиданий. Вы, дон Жуан, заранее спрячетесь поблизости, чтобы услышать наш разговор.

– Зачем же мне подслушивать? – попытался поиграть в щепетильность дон Хуан.

– Видите ли, обычно, когда мы наедине, графиня до известной степени со мной откровенна, – пояснил виконт. – И если она задумает посмеяться над вами, то вы заранее об этом узнаете из нашей беседы.

– Виконт, этот ваш кастилец – просто какой-то дикарь. Он даже не поздоровался ни со мной, ни с моими племянницами.

Голос графини де Ла Мот журчал подобно горному ручью в поместье поэта Петрарки. Дон Хуан то и дело судорожно сглатывал, чтобы вернуть на место подступавшее к горлу сердце. Он стоял за широким, корявым стволом Дуба свиданий и время от времени осторожно выглядывал из-за него, всматриваясь в освещенные полной луной силуэты виконта Нарбоннского и графини Дианы. Они сидели на скамейке спиной к де Тенорио.

– Неужели он потерял дар речи, когда увидел меня? – со смехом продолжила покорительница мужских сердец.

– Он? – изобразил удивление виконт. – Кто угодно, только не дон Жуан. Вы знаете, почему он выпросил у своего друга, короля Педро, назначение в это свадебное посольство?

– Почему же? – В голосе графини послышалось любопытство.

– Я буду с вами откровенен, – понизил голос Нарбонн. – У дона Жуана в Кастилии накопилось столько проблем любовного характера, что он просто решил сбежать. Хотя бы на время. Эти любовные коллизии сплелись в такой огромный и тугой узел, что наш гость утомился его распутывать. И в Париже он, представьте себе, отдыхает от бесчисленных кастильских поклонниц.

– Вот как? – задумчиво промолвила Диана.

– Именно, – подтвердил виконт. – Таким любовникам, как дон Жуан, время от времени просто необходима передышка. Честно говоря, я ему страшно завидую.

– Вы? Не верю. Вы стройный, красивый мужчина, а дон Жуан – уродливый коротышка. Еще этот шрам через всю щеку…

– Кастильские женщины весьма разборчивы, графиня, их очень непросто завоевать, – заметил Нарбонн. – А теперь вообразите, что вся женская половина Кастилии и Леона сладострастно дрожит при одном упоминании имени дона Жуана. Это имя тысячи женских уст шепчут во сне. И еще скажу вам по секрету… Его имя – это последнее слово, которое произносят отвергнутые им благородные дамы – за секунду до того, как принять яд. Только яд способен прекратить их сердечные муки.

– О Боже! – с ужасом и восхищением вскрикнула графиня.

– Вот уже несколько лет, как дон Жуан стал символом всех любовников Кастилии, – уверенно продолжил виконт Нарбоннский. – Даже простолюдины называют его именем знакомых ходоков…

– Ходоков? – перебила Диана де Ла Мот. – Как это понимать?

Виконт рассмеялся:

– В народе так именуют бабников. Так вот, бабников чернь Кастилии уже прозвала донжуанами, хотя вилланы и не знают, что это реально живущий человек.

– И что, в Париже у него до сих пор никого не было? – тихо спросила графиня.

– Уверяю вас, никого, – ответил виконт со всей убедительностью. – И не будет. Что, впрочем, большое благо для наших прелестниц.

– Почему же благо?

– Да потому, что, проведя ночь с доном Жуаном, никакая женщина уже не может желать другого мужчину. Эта ночь навсегда останется самым ярким мигом в ее жизни. Спросите кастильских женщин – они подтвердят вам мои слова.

Собеседники помолчали. Графине Диане стало казаться, что минувшей ночью, на реке, она испытала некие странные, доселе неизведанные чувства, которых на самом деле, разумеется, она вовсе не испытывала.

– Вас удивительно слушать, милый Нарбонн… Впрочем, мне кажется, я понимаю кастильских женщин. – Графиня вздохнула. – Дон Жуан… Его имя так романтично звучит! Что касается любви… Нет, радость любви такой мужчина внушить не может. Но пламя страсти… Страсть – да! Ее он может зажечь и раздуть! Этот мрачный, пронзительный взгляд… У меня мурашки пошли по коже, когда он смотрел на меня. Мне стоило некоторых усилий, чтобы казаться беспечной. А шрам… Должно быть, его так приятно целовать!

Снова возникла небольшая пауза.

– Скажите, виконт, – задумчиво произнесла графиня. – Я понимаю, что сейчас дону Жуану уже не надо прилагать стараний, чтобы соблазнить женщину или девушку. Они сами хотят заполучить его в свои объятия. Но… ведь так было не всегда, верно? Как он завоевывал женщин в юности? Ну, в самом начале своей жизни, полной любви?

– О, графиня, помимо величайшего таланта любовника, у дона Жуана есть еще один божественный дар, – проникновенно заговорил виконт Нарбоннский.

– Какой же?

– Он поет, как Орфей, а на мандолине играет, как Эол на арфе. Ни одна женщина не могла устоять перед ним после того, как он исполнял серенаду под ее окном.

За Дубом свиданий дон Хуан с досадой ударил кулаком по корявому стволу. «Какой же глупец этот виконт! – в отчаянии думал он. – Впрочем, откуда ему знать, что я совершенно не умею играть на мандолине, а пою так, что по сравнению с моим голосом скрип корабельной лебедки кажется пением сирен!»

– Но он уже давно не поет, хотя многие женщины чуть ли не на коленях его уговаривают, – продолжил Нарбонн, и дон Хуан за дубом испытал некоторое облегчение.

– Почему же он не поет? – капризно спросила графиня.