Дон Жуан. Правдивая история легендарного любовника
Шрифт:
Де Инестроза выслушал приглашение на королевскую охоту с невозмутимо суровым видом, хотя внутри него все пело от нежданной радости.
– Также его величество приглашает ваших племянников Диего и Хуана. И… – Де Тенорио запнулся. – Мою невесту Марию де Падилья.
– Она не невеста тебе, – проворчал старый Инестроза. – Вы даже не обручены.
– Зато помолвлены, – возразил дон Хуан. – И я намерен представить королю Марию в качестве будущей супруги. А теперь я желаю ее видеть, и немедленно!
– Увидишь на охоте. – Де Инестроза из последних сил старался сохранить остатки былого достоинства.
– Именем короля! – грозно проревел де Тенорио. – Да будет вам известно, сеньор, что его величество оказал вам великую честь, согласившись быть шафером на нашем с Марией бракосочетания!
– Что ж… В конце концов решать королю, – сдался де Инестроза. – Иди в сад, там найдешь Марию. Она, как обычно, читает Священное Писание. Мария так добра, что, может быть, пожалеет и простит тебя.
Он ликовал: сам король становится ему почти родственником! Шафер – это не пустяк, это церковные узы…
Тенорио шел через апельсиновый сад, знакомый ему с детства. Деревья почти совсем облетели. Вот и беседка, где когда-то он сиживал с Марией, слушая ее небесный голосок.
Падилья подняла голову от книги Деяний святых апостолов, и ее личико, и без того бледное, побелело еще сильнее.
– Хуан? Ты?
– Значит, узнала.
– Да, узнала.
– Ну конечно! – засмеялся дон Хуан. – Меня трудно не узнать. Такой шрам через все лицо – один на всю Севилью.
Мария вскочила со скамеечки, книга выпала из ее рук:
– Не подходи ко мне!
Она прижалась к ажурной решетке мавританской беседки.
– Вот, значит, как, – с горечью вздохнул Дон Хуан. – А раньше мой вид не был тебе противен.
– Дело не в виде, – вздохнула девушка.
– Понимаю, – печально сказал дон Хуан. – Твой дядюшка порассказал тебе про меня всяких небылиц…
– Не только дядюшка! – Темные глаза Марии де Падилья сверкнули гневом. – Все – и мои братья, и слуги, и наш священник – знают о твоих гнусных похождениях!
Дон Хуан опустился на колени.
– Но ты ведь думала обо мне все то время, что мы не виделись? Мария, ты меня помнила?..
Падилья отвернулась.
– Помнила. И молилась о спасении твоей грешной души.
– Мое спасение – это ты, Мария! – с жаром воскликнул дон Хуан и осторожно взял ладонь девушки. Мария не отстранилась. – Будь моей женой, исполни волю твоего покойного родителя! Я клянусь тебе…
– В чем же?
– Мы удалимся от этого развратного мира, поселимся в маленьком замке. Будем вместе молиться. У нас появятся дети. Я всей душой стремлюсь к благочестивой, достойной жизни. Хочу забыть свое прошлое.
Бессвязно бормоча эти слова, Тенорио сам искренне им верил.
– Послезавтра я представлю тебя моему другу, королю Кастилии, как свою невесту, – продолжил дон Хуан. – А теперь прощай. Если ты появишься на королевской охоте вместе с твоими братьями и дядей, то это для меня будет означать твое согласие. Если они приедут без тебя – это станет для меня смертным приговором. Решай.
Дон Хуан поднялся с колен, помедлил. Затем, так и не осмелившись поцеловать Марию, стремительно покинул беседку.
Теперь ему казалось, что его судьба целиком в руках Марии де Падилья. И впервые за долгое время Тенорио почувствовал облегчение: весь груз своих мрачных мыслей и предчувствий он переложил на хрупкие плечи красивой черноволосой девочки из его детства.
Глава 2
Дон Хуан Альфонсо д’Альбукерке был страстным любителем охоты. А в последнее время канцлер полюбил охоту вдвойне. Почему? Да потому, что король тоже обожал все виды травли зверя и птицы: верховую, соколиную, ястребиную, псовую… Но главное – дон Педро во время охоты пребывал в хорошем расположении духа, был вполне вменяем. И канцлер мог обсудить с королем самые важные государственные вопросы именно на охоте.
– Егеря выследили огромного вепря-одинца, государь, – рассказывал Альбукерке дону Педро, ехавшему по лесной дороге рядом с канцлером. – Доезжачие обложили кабана. Сейчас зверь в лежке.
– Да-да, – рассеянно отозвался король.
– Так прикажете выпускать гончих?
Король не ответил.
Альбукерке встревожился. Обычно на охоте дон Педро был азартен, весел и говорлив, однако сегодня его поведение казалось странным. Мысли короля, похоже, витали далеко от предстоящей травли вепря-одинца.
Но ведь рано утром, когда они выехали из королевского замка, король только и говорил, что о предполагаемом возрасте кабана, о направлении ветра, о своих любимых гончих… Когда же дон Педро потерял интерес к предстоящей потехе? Это было очень важно понять, причем как можно быстрее!
Канцлер принялся вспоминать минувшее утро шаг за шагом. Поначалу все шло как обычно. На поляне, примерно в версте от логова кабана, кавалькада охотников остановилась для завтрака. На столах, расставленных прямо на траве, был горячий пунш, холодная ветчина, овечий сыр, пирожные для дам… Для дам…
Да-да, вот она, разгадка!
Альбукерке вспомнил юную красавицу, одетую в охотничий костюм, удивительно гармонировавший с ее личиком и точеной фигуркой. Канцлер видел эту девушку впервые. Она прибыла на охоту вместе с хорошо знакомым дону Альбукерке стариком Инестрозой. И сегодня возле них увивался де Тенорио…
Выбрав удобный момент, дон Хуан подвел к королю дона Инестрозу, девушку и двух юношей.
– Ваше величество, позвольте представить вам мою невесту, Марию де Падилья.
Дон Педро протянул руку девушке, та опустилась на одно колено и прикоснулась к королевскому запястью губами.
…Потом, вспомнил Альбукерке, Тенорио представил королю дона Инестрозу и его племянников, но это уже было неважно. Главное – выражение любви и покорности на лице Марии де Падилья, с каким она прильнула к королевской руке! Именно после этого дон Педро сделался задумчивым и безразличным к охотничьим страстям. Уж не потому ли, что королем овладела страсть совсем иного рода? Сердце канцлера учащенно забилось от предчувствия великой удачи. Вот он, шанс вернуть свое прежнее влияние на судьбы Кастилии!