Чтение онлайн

Погромы вспыхнули одновременно и стремительно – от Лисабона до Венеции, от Мурсии до Парижа, словно управляемые чьей-то невидимой рукой. Папа Климент VI, добрый, милостивый пастырь овец Христовых, всю свою жизнь миривший воюющих государей, кормивший бедных, боровшийся с распространением чумы и не жалевший для этого никаких средств, переключился на дело спасения евреев.

– В Священном Писании сказано: «Блажен тот, кто даже скотов милует», – увещевал Климент VI свою паству в многочисленных проповедях и посланиях. – Если зверей и птиц призывает нас жалеть Господь, то тем более не должны ли мы быть милосердными к евреям, которые хоть и не христиане, а все-таки люди Божьи?

Папа прятал евреев в своем огромном дворце в Авиньоне, где сам тогда проживал, укрывал в подвалах католических храмов… Но все это было каплей святой воды в море человеческой крови.

В Севилье евреев грабили и убивали прямо там, где заставали: в их жилищах, лавках, мастерских, государственных учреждениях и меняльных конторах. А в пятницу, накануне субботы перед Пальмовым воскресеньем, какому-то шутнику пришла в голову веселая мысль: сволакивать евреев на Сан-Тельмо. Навозный мост – самая подходящая плаха для «обрезанных».

– Друзья! Будем там, над рекой, разбивать им черепа дубинами и сбрасывать в Гвадалквивир! – надсаживаясь, орал изобретатель.

Идея была с восторгом принята.

Вот почему кровь покрывала мост Сан-Тельмо, когда в первый день Страстной недели на нем оказались инфант дон Педро и дон Хуан де Тенорио.

Два дня назад в предпраздничную субботу, погромы пошли на убыль, а в Пальмовое воскресенье вовсе прекратились. Негоже было христианам обагрять свои руки кровью «обрезанных» в день Въезда Иисуса в Иерусалим.

И на Святой Страстной неделе – Семаны Санты – оставшиеся в живых евреи могли быть спокойны за свои кошельки и жизни. Их никто не трогал. А сразу после Пасхи, в понедельник 28 марта, начинался сезон боя быков. Стало быть, у добропорядочных севильянос появлялось развлечение куда более веселое, чем дробить головы сынам и дщерям Сиона. А там, глядишь, и король вернется из похода на неверных с победной вестью о присоединении Гибралтара к Кастилии. То-то грянет праздник! Неделями народ будет славить Альфонсо Справедливого, позабыв обо всех других делах. Так что, похоже, еврейские погромы стихли надолго.

О том, что король Альфонсо уже никогда не вернется из похода на мавров, да и сам штурм Гибралтара отложен на необозримое время, знали только два человека во всей Севилье: инфант Кастилии дон Педро и его друг дон Хуан де Тенорио.

С этой вестью они и возвращались в Севилью из военного лагеря Альфонсо XI Справедливого.

Дон Педро между тем произвел в уме нехитрые подсчеты и пришел к заключению, что, самое позднее, через три дня он может стать королем Кастилии и Леона Педро I. Но его разум отказывался в это поверить. Уж слишком резкий поворот судьбы предстоял ему на этой неделе – после тоскливых и унизительных шестнадцати лет нищеты и безвестности.

… Король Кастилии Альфонсо XI женился на португальской инфанте Марии (дочери короля Португалии Альфонса IV Смелого) в 1329 году. Но лишь 30 августа 1334 года колокола церкви Санта-Агеда возвестили жителям Бургоса о появлении на свет наследника кастильского престола. Столь длительное всенародное ожидание королевского первенца (как позже выяснится, единственного ребенка Марии Португальской) объяснялось очень простой причиной: Альфонсо Справедливый практически не общался со своей супругой. И если бы не поразительное сходство дона Педро с Альфонсо XI, отчетливо проявившееся впоследствии, то можно было бы усомниться, является ли король истинным отцом юного инфанта.

Альфонсо XI сразу после свадьбы оставил Марию Португальскую в Бургосе и навещал ее лишь один-два раза в году. Сам же жил со своим двором в Вальядолиде, не так давно объявленном столицей Кастилии. И подлинной королевой была вовсе не Мария, томившаяся в бургосском замке, а донья Элеонора, происходившая из знатного кастильского рода Гусманов. Элеонора де Гусман и вела себя как настоящая королева: она держала собственный пышный «двор», а во время частых военных походов своего любовника, Альфонсо Справедливого, реально управляла страной, издавая указы и назначая «своих» людей на высокие должности.

Донья Элеонора де Гусман родила королю Альфонсо восьмерых сыновей и одну дочь, и всех их король щедро наделил замками и поместьями. Двое первенцев Элеоноры, близнецы Энрике и Фадрике, были на два года старше законного инфанта Педро, а Тельо – на год. Фадрике уже в десятилетнем возрасте был назначен великим магистром ордена Святого Якова (Сант-Яго), а Энрике получил титул графа Трастамарского и был единственным из незаконнорожденных детей короля, кто официально именовался не бастардом, а сыном Альфонсо XI.

Этот тщедушный, но далеко не глупый юноша воспринимался окружающими как преемник отца на королевском троне, и кастильянос (включая самого короля и Элеонору де Гусман) на людях обращались к Энрике не иначе, как «ваше высочество». Его постоянно видели рядом с Альфонсо XI: в военных походах, на приемах иностранных послов (причем Энрике сидел возле отца на «малом» троне), на охоте, на всенародных празднествах, в церкви… О законном сыне короля, подрастающем инфанте Педро, никто не вспоминал, в том числе его родной отец.

Все знали, что Альфонсо XI даже не соизволил приехать в Бургос, чтобы хотя б из приличия поздравить свою венчанную супругу, Марию Португальскую, с рождением ребенка. Не прибыл он и на крестины своего сына, лишь прислал Марии свое повеление назвать мальчика Педро.

Но это был еще не предел унижений.

Сразу же после крестин своего законного сына Педро король Альфонсо приказал Марии Португальской вместе с грудным младенцем удалиться в пустующий королевский замок в Севилье и никогда не покидать пределов города.

С раннего детства Педро с увлечением занимался боевыми искусствами, верховой ездой и много и прилежно учился: история, латынь, география, математика, астрономия были его любимыми науками. Еще он пристрастился к рыбной ловле и часами просиживал с удочкой на берегу Гвадалквивира. Разумеется, инфант с удовольствием ездил бы и на охоту, но такой возможности у Педро просто не было.

Но вскоре такая возможность представилась. Мария Португальская, обиженная и озлобленная на мужа, то и дело меняла любовников. И вот, когда Педро исполнилось семь лет, ее очередным избранником стал прославленный адмирал дон Алонсо де Тенорио.