Чтение онлайн

Страстный любитель охоты, дон Алонсо постоянно брал с собой на травлю зверей и птиц своего тринадцатилетнего сына Хуана и за компанию Педро, сына своей любовницы – Марии Португальской. Мальчики сразу и на всю оставшуюся жизнь стали лучшими друзьями. Педро же был просто счастлив: наконец-то у него появился достойный товарищ, с которым можно было говорить на любые темы, вести мудреные диалоги на латыни, спорить об истории, изучать географические карты…

Поначалу разница в возрасте – целых шесть лет! – сказывалась в отношениях друзей, но с годами все как-то выровнялось. Инфант Педро стремительно взрослел и мужал, он был намного сильнее дона Хуана, значительно выше ростом и поумнее.

К тому же инфант рано приобрел печальный житейский опыт: пренебрежение со стороны отца (да и матери, увлеченной очередным любовным приключением) уже в раннем возрасте превратило дона Педро в закоренелого циника. Старший по возрасту дон Хуан попал под моральное влияние юного инфанта.

Они стали практически неразлучны. Их не поссорил даже тот злосчастный день, когда Педро рассек Хуану лицо камнем…

Прошли годы. Адмирал Алонсо де Тенорио погиб в морском сражении, и новым фаворитом опальной королевы стал пятидесятилетний Жуан Альфонс Альбукерке, тоже, как и она, выходец из Португалии, королевских кровей. Поступив на службу к Альфонсо XI (теперь он именовался на кастильский лад: дон Хуан Альфонсо д’Альбукерке), он проявил такую энергию, выдержку и знание политики и экономики, что Альфонсо XI быстро сделал его канцлером.

Король знал о любовной связи Альбукерке с Марией Португальской, но лишь посмеивался: его это устраивало. С одной стороны, Альфонсо XI получил «компромат» на своего канцлера и в любой момент мог им воспользоваться, с другой – его законная жена уже не выглядела в глазах людей невинной овечкой, ведь о ее связи с Альбукерке, в отличие от прошлых интрижек, знали все.

Новоиспеченный канцлер с первых дней пребывания в должности видел свою главную задачу в том, чтобы хоть как-то сбалансировать противоестественную ситуацию, которая заключалась в наличии двух королев: формальной (Мария Португальская) и фактической (Элеонора де Гусман). Во всяком случае, Альбукерке был единственным человеком из высшего руководства Кастилии, кто искренне поддерживал несчастную, обделенную во всех правах королеву Марию. Он постоянно докладывал своей любовнице о делах при дворе, о планах Альфонсо XI, прекрасно понимая, что рискует при этом головой.

Альбукерке все время метался между Вальядолидом и Севильей со своей обычной охраной в сотню всадников. Месяца три назад он привез известие, которое повергло Марию Португальскую в длительную депрессию.

– Милая Мария, – сказал Альбукерке, присев рядом с королевой и взяв ее за руку, – у меня дурные вести.

– О Пресвятая Дева! – возвела очи к небесам брошенная венценосным супругом женщина. – Ну, какое еще страдание изобрел для меня этот развратник?

Альбукерке вздохнул и быстро заговорил:

– Его величество король Альфонсо твердо решил лишить своего законного сына Педро всех прав на кастильский престол и объявить наследником бастарда Энрике.

Мария выдернула свои пальцы из руки канцлера и резко поднялась.

– Что? Да как же это возможно?

Все эти годы она жила одной лишь надеждой, что когда-нибудь Альфонсо XI будет убит в очередном походе против мавров, на естественную смерть этого никогда не болевшего здоровяка рассчитывать не приходилось. Его зарубят, зарежут, пронзят копьем или стрелой, затопчут лошадьми, ему размозжат голову палицей… И тогда Педро станет королем, а она, Мария Португальская, – регентшей. И ее месть Элеоноре де Гусман будет такой жестокой, что заставит содрогнуться всю Кастилию и сопредельные государства.

И вот она слышит, что эта ее единственная мечта никогда не сбудется!

– Это невозможно, – простонала королева Мария и с мольбой посмотрела на Альбукерке.

– К сожалению, возможно, – снова вздохнул канцлер. – Для короля возможно все. Дело за малым: объявить ваш брак расторгнутым и обвенчаться с Элеонорой де Гусман. И тогда наследником по всем династическим законам становится Энрике – ведь он старше Педро.

Мария Португальская не находила слов…

Канцлер Альбукерке говорил сущую правду: именно так и собирался поступить король Альфонсо. Но сначала он решил отобрать у неверных Гибралтар, чтобы положить его к ногам своей будущей законной супруги, Элеоноры де Гусман, родившей ему уже девятого ребенка.

Для Марии Португальской потянулись мучительные дни ожидания катастрофы. И вот наконец перед началом мессы по случаю праздника Въезда Иисуса в Иерусалим Альбукерке внезапно появился в продуваемом всеми ветрами королевском замке Севильи. Мария Португальская и ее сын Педро в это время готовились идти в кафедральный собор Иоанна Крестителя.

Опальная королева Мария посмотрела на ввалившегося в каминный зал Альбукерке и побледнела.

– Боже! Мой бедный Хуан Альфонсо! – всплеснув руками, королева кинулась к канцлеру.

Вид его был ужасен. Измятый, расстегнутый плащ, подбитый горностаем, непокрытая голова (и это в такую-то погоду!), грязные сапоги из дорогой кожи, иссиня-бледное лицо с дрожащими губами… На ладонях бурые пятна высохшей крови. А в запавших от бессонницы глазах – смесь тревоги и… торжества!

– Что случилось? Что? – с совсем не королевским достоинством потрясла канцлера Мария Португальская.

В ответ Альбукерке молча показал глазами на инфанта дона Педро, угрюмо наблюдавшего за этой сценой.

– Ну! Говорите же, наконец! – бросил инфант, и королева Мария кивнула канцлеру.

Тот, покачав головой, сдался.

– Дона Мария, ваше величество… – начал Альбукерке, но осекся: на него смотрели полные гнева глаза инфанта.

– И вы, ваше… высочество, – запинаясь, добавил канцлер. Дон Педро милостиво улыбнулся. – Есть сведения, что король Альфонсо заболел чумой в своем лагере под Гибралтаром. Это не окончательный диагноз врачей, но симптомы… Лихорадка… Бубоны… Все сходится!

– Благодарю Тебя, всемилостивый Боже! – взвыла королева Мария.

Она затараторила, путая кастильские слова с португальскими:

– Сколько ему осталось? День? Два? Он не успеет! Он не успеет расторгнуть наш брак и обвенчаться с этой шлюхой…

– Недомогание началось у короля в пятницу, – обстоятельно заговорил канцлер. – Вы ведь знаете, что в свите его величества постоянно находится мой надежный человек. Он сразу же пустился в путь и вчера ближе к вечеру был у меня. Выслушав его донесение, я помчался к вам, сюда, в Севилью. Прикажите расставить моих людей в засадах на всем пути от лагеря короля до Севильи. Приготовить подставы для смены лошадей. Вы и дон Педро первыми узнаете о кончине короля. Если, конечно, он действительно заразился чумой.

– Да-да, конечно, – стискивая пальцы, кивала Мария Португальская, пребывая в каком-то сомнамбулическом состоянии. – Конечно, засады, подставы…

Дон Альбукерке умолчал о пренеприятном происшествии, случившемся с ним на выезде из Вальядолида. Дело в том, что отвыкший от длительной верховой езды да к тому же порядком поизносившийся телесно канцлер решил ехать в Севилью в карете, запряженной двенадцатью одномастными лошадьми – цугом. Так быстрее, ведь можно не останавливаться на отдых в каждой харчевне.